— Вот! — Я хлопнула бейсболкой по коленке. — А ведь под это определение прекрасно подходит твоя пропажа — план-схема нового романа!
— Ты хочешь сказать… — Писательница быстро соображала. — Тип, искавший письмо в апарте Горина, решил, что вы явились туда за тем же самым…
— Так.
— …и забрали письмо, которое не успел найти он. И…
— Так.
— …он продолжил поиск письма уже в наших жилищах?
— Точно!
— Но почему именно здесь? Наша семейная компания занимает целых три апарта, а больше ни у кого ничего не пропало, — напомнила Трошкина.
— Может, тип еще не успел обыскать все апарты, пока проник только в этот, потому что сюда забраться легче всего.
— А мы не увидели следов поиска, потому что горничная вечером сделала уборку. — Мамуля слегка покраснела. — Боже, она должна была подумать, что мы ужасные неряхи!
— Не о том ты переживаешь, — сказала я. — Есть другой повод для волнения, даже два. Во-первых, надо что-то придумать, чтобы у нас не нашли и не украли настоящее письмо Ашхен.
— А во-вторых?
— Скажи, это был план-схема романа про легендарный бриллиант?
— Про легендарный проклятый, приносящий ужасные несчастья бриллиант, — с удовольствием уточнила мамуля. — И?
— И я могу предположить, что в центре схемы нарисован здоровенный сияющий кристалл, возможно, еще и подписанный: «Легендарный проклятый, приносящий ужасные несчастья бриллиант Буз Шахбиним, он же Снежная Королева». А вокруг стрелочки, галочки, цепочки следов и схематически изображенные трупики… Угадала?
— А ты хорошо изучила мою творческую манеру. — Мамуля довольно улыбнулась.
Трошкина охнула.
— Что? — обернулась к ней мамуля.
— Теперь они будут думать, что мы попали в эту историю не просто так, случайно! Что мы тоже хотим заполучить этот бриллиант!
— А мы разве не хотим? — Мамуля не дрогнула.
— Ну-у-у… — Я помялась, взвешивая риски, но все-таки не смогла отказаться от легендарного бриллианта. — Положим, хотим, но ведь не с самого начала, а только со вчерашнего дня, когда узнали о его существовании. И нам известно об этом камне гораздо меньше, чем другим желающим им завладеть, а они же будут теперь думать совсем наоборот. И это может навлечь на нас опасность!
— Ты права. — Мамуля немного подумала и снова открыла ноутбук. — Мы слишком мало знаем о бриллианте, это ставит нас в невыгодное положение. Надо постараться сравнять шансы. — И она проворно забила в строку поиска запрос: «снежная королева легендарный бриллиант».
Ну вот! Мамуля услышала совсем не то, что я хотела сказать!
— А кто эти «мы», которые тоже ищут камень и могут представлять для нас опасность? — шепотом, чтобы не мешать мамуле, спросила меня Трошкина.
— Очень, очень хороший вопрос, — безрадостно похвалила я.
Было ясно, что в Интернете ответа на него мы не найдем.
— Включите, пожалуйста, свет, — не отрываясь от ноутбука, попросила мамуля.
— А что такое, почему стемнело? — озадачилась Трошкина.
Бум! Балконная дверь распахнулась, с силой ударилась о металлический шарик ограничителя на полу и задрожала. В комнату влетел ветер, а с ним — оранжевая муть.
— Это буря! — Я подскочила, закрыла и заперла дверь, а потом влипла лицом в стекло, рассматривая разительно изменившуюся картину за ним.
Воздух за окном сделался плотным, желтоватым. Пальмы на другой стороне улицы гнулись под напором ветра, по земле ручьями струился песок. Пешеходов не было видно, а редкие автомобили ехали медленно, со включенными фарами, свет которых кляксами расплывался в сумеречной мгле. Горизонт исчез — море и небо слились в одно размытое пятно, солнце превратилось в тусклый оранжевый шар. В клубах пыли проплыл белый верблюд — вот он смотрелся вполне органично.
Мощный порыв ветра сотряс окна, я испуганно отскочила и вспомнила:
— Денис! Папуля! Они же где-то там!
Резкий порывистый ветер поднял в воздух миллионы песчинок, превращая пространство в мутную желто-коричневую пелену. Видимость снизилась до нескольких метров, очертания зданий и пальм размылись, как в тумане.
— Куда идти, я не вижу?! — Маша завертелась на месте, ничего толком не различая.
Еще минуту назад была улица как улица, разве что торговцы-лоточники вдруг начали спешно собирать свои товары, а пешеходы сделались похожи на маленькие кораблики, закутавшись в просторные парусящие полотнища.
— Денис! Борис! — Маша попыталась закричать, но захлебнулась ветром и закашлялась.
Песок царапал лицо, забивался в волосы, скрипел на зубах, проникал под одежду. Мелькнула дурацкая мысль: «Только утром голову помыла!»
Дышать стало тяжело — воздух сделался густым, с ощутимой пылью, захотелось прикрыть рот платком или маской. Ничего такого у нее с собой не было, только мокрое полотенце в пляжной сумке, а ту, довольно увесистую, благородно взялся нести Денис.
То есть у нее вообще ничего не было! Ни платка, ни полотенца! Ни сумки! Ни Дениса. Ни представления, что делать.
Только что мужчины шагали прямо перед ней, пытаясь своими спинами закрыть девушку от ветра, и вот уже она одна посреди бушующей бури! И посреди улицы, которая быстро заполнялась песком, став похожей на русло пересохшей реки.
Маше вдруг представилось, как на нее, застрявшую на проезжей части, внезапно налетает грузовик, водитель которого ничего не видит за потемневшим ветровым стеклом, и чуть не заплакала. Или заплакала, но слезы сразу же высушил ветер с песком.
Куда идти, она не понимала. Мело, казалось, со всех сторон одновременно, да и толком осмотреться не получалось — глаза было не открыть.
«Сбегала на пляж, идиотка! Искупалась в море, а утону в песке!»
Вдруг из рыжей клубящейся мути вынырнула уродливая голова на длинной шее. Одарила испуганную девушку безразличным взглядом свысока и снова пропала.
«Верблюд-то тут откуда?!» — Маша окончательно потерялась.
Чья-то рука крепко, до боли схватила ее за локоть, но девушка даже не пискнула. И сопротивляться не стала, даже не подумала, послушно пошла, куда ее потащили, не сомневаясь, что это за ней вернулся Денис или Борис.
Какая разница кто, лишь бы спасли ее, вывели из этого ада!
Я, Алка и мамуля летели вниз по лестнице, на ходу закутываясь в простыни, но наружная дверь распахнулась раньше, чем мы до нее добежали.
В проем будто бросили цветную дымовую шашку, и вместе с клубами рыжей пыли в холл, плюясь и кашляя, ввалилась сначала одна фигура, потом вторая.
— Ну, слава богу! — Трошкина всплеснула укрытыми тканью руками, как крыльями.
— Ой, что это? — Папуля проморгался и хрипло восхитился: — Картина маслом «Пожар в гареме»!
— Не вижу ничего смешного. — Мамуля жестом Цезаря забросила на плечо болтающийся край розовой простыни.
Я стянула на груди углы своей — голубой — и поддакнула:
— Какие шутки? Мы спешили вас спасать.
— Совсем дурные? — Папуля покрутил пальцем у