С того момента, как жестокий отец моего возлюбленного сказал свое: «Нет» нашему счастью, мое счастье разбилось вдребезги. Жизнь толкнула меня в спину, сбивая с ног и заставляя катиться все ниже и ниже. И я знала, что наступит тот момент, когда бабки будут ходить за мной везде вместе с лавочкой.
«Как же я его ненавижу этого проклятого старика!», — пронеслось в голове. Проклятый жестокий старик, небось, присмотрел ему другую невесту! И решил, что я недостойна его сына! Ну еще бы! Он богатый герцог, и к тому же, генерал из могущественной семьи Моравиа! Их семья вторая после королевской. Куда уж нам, скромным Винтерфельдам!
То, что никогда бы не позволила себе приличная девушка случилось в ночь перед свадьбой.
А на утро я ревела посреди комнаты в свадебном платье, глядя на короткое письмо. Как изумленные швеи переглядываются, понимая, что свадьбы не будет. И тут же потребовали оплату за работу.
Время, словно остановилось, оставляя меня в горе и отчаянии.
Опозоренная, брошенная, я вместе с родителями смотрела, как выносят из поместья мебель, как кредиторы описывают имущество.
На мой брак возлагались большие надежды, но теперь, когда все было кончено, кредиторы до этого вежливые и терпеливые, словно сорвались с цепи, узнав что свадьбы не будет.
Не было и дня, когда отец дрожащей рукой не подписывал какие-то документы, а я лишь отводила глаза, видя, как милые сердцу и привычные взгляду покидают наш дом.
Как вместо них остается пыльная пустота и яркие пятна на обоях.
Я вспомнила, как однажды Жюли, моя мама в этом мире, просто схватилась за сердце и присела на стул, а потом больше не встала.
Как я трясла ее за плечо, как доктор отвел глаза и озвучил то, чего я боялась больше всего на свете.
Я вспомнила, как моего папу забрали в каталажку. А меня грубо втолкнули в карету и привезли сюда, сказав, что мне придется отрабатывать оставшийся долг семьи.
Жюли Винтерфельд и Дорис Винтерфельд не были моими родителями. Я не знаю, как попала в тело их дочери, когда та умирала от чего-то похожего на скарлатину. Но я их действительно полюбила, как родных. Ведь они сделали для меня всё, что могли, — и я осталась благодарна.
— Ты будешь работать или нет? — резко произнесла мамаша. — И не надо изображать, что ты ушла в себя! Со мной этот номер больше не прокатит! Поднимайся! Тебя ждет клиент!
Глава 5
Я посмотрела на нее матом. Но промолчала. Со стороны она казалась благородной и целомудренной, словно старая дева — экономка, благовоспитанная и строгая. В руке у нее была зажата черная трость, сохранившая следы от зубов её любимой собачки — символ её безграничной власти над теми, кто попал сюда. Она толкнула меня в бок набалдашником трости.
— Хватит отлынивать. Я держу тебя здесь не для того, чтобы ты отлынивала от работы! — строго произнесла мамаша. — И кормить задаром не собираюсь!
Я гордо молчала. Мое мнение она уже слышала и не раз.
— На, наряжайся! — бросила мамаша, доставая из шкафа платье. — Клиент ждать не будет!
— Нет, — ответила я, стараясь стоять на своем. — Вы меня не заставите!
Она остановилась, взглянула на меня с насмешкой. В её рыбьих глазах засверкала злая искра.
— Ничего. Жизнь тебя заставит! — произнесла она, а ее голос прозвучал зловеще многообещающим. — Если ты сейчас же не спустишься и не обслужишь клиента, будешь подыхать на улице! Поняла? Хорошо, я расскажу, что тебя ждет на улице. Ты быстро скатишься вниз до портовой девки. И вместо приличной комнаты у тебя будет тюфяк из соломы на каком-нибудь чердаке. Хотя, зачем ходить на чердак? Некоторые вон, задирают юбку прямо за углом!
Я стиснула зубы, чувствуя, что она не шутит. Я уже дошла до состояния, когда не боюсь будущего. Ведь оно не настоящее!
— Рано или поздно ты голодная, больная, изуродованная шрамами, попросишься обратно! Сюда! Где тепло, красиво, где есть штатный целитель, где кормят, и я всегда готова порвать кого угодно за своих девочек. Ты будешь вспоминать позолоченные люстры, мягкую перину, мужчин, которые готовы были дарить тебе дорогие подарки! У нас ведь приличное заведение! Но знаешь, милая, я тебя не возьму обратно. Я тебе так и скажу, иди-ка ты обратно. Кому ты нужна будешь со шрамами от ножа, с застарелыми болезнями, растерявшая красоту в дешевых кабаках и грубых руках простолюдинов!
Я закрыла глаза, чувствуя, как комок тошноты подбирается к горлу. Внутри всё разрывается — страх, унижение, отчаяние. «Боже, как это унизительно!», — вертелась в голове навязчивая мысль.
— Поэтому быстро оделась, натянула улыбку и вышла к клиенту. Только без твоих фокусов! — процедила мамаша, бросая в меня платье.
Вздохнув, я стала его быстро надевать. Оно было омерзительным — с чужим запахом духов, пошлым декором в виде перьев — оторочки слишком фривольного декольте. Но я должна была держаться.
— Так-то лучше, — заметила мамаша, стоя в дверях. — Вперед!
Я шла вслед за ней по коридору, слыша, как из соседних комнат раздаются сладострастные стоны. Вот за этой дверью кого-то точно удар хватит!
— Сюда! — указала тростью мамаша, показывая на дверь, ведущую в комнату, которую любят те гости, которые хотят остаться инкогнито.
«Господи, хоть бы не уродливый старик!», — молилась я, чувствуя, как хочется плакать. — «Господи, хоть бы не старик… Я ведь не смогу… Меня стошнит!».
— Господин генерал, — произнесла мамаша елейным голосом, заставляя меня войти в комнату. — А вот и девушка, которую вы заказывали. Эмма Винтерфельд. Между прочим, аристократка… Девушка благородных кровей. Она у нас месяц! Можно сказать, неискушенная!
Я подняла глаза, видя алый мундир, от которого екнуло сердце. Я подняла глаза выше. Сквозь пелену слез мне вдруг показалось, что это он… Вальтерн! От волнения сердце забилось так гулко, что я не слышала слова мамаши.
Неужели это он пришел? Неужели он меня нашел?
Глава 6
Я смахнула слезы, как вдруг поняла, что это — не Вальтерн.
Всё рухнуло, как карточный домик, — сердце сжалось, и я почувствовала горький вкус отчаяния и разочарования: я ошиблась.
Алый мундир, тёмные волосы, глаза — всё было похоже, но это был не он. Мужчина, сидевший передо мной выглядел чуть старше, чуть другой. Черты лица — очень красивы,