Мисс Грейс прокашлялась, и ее голос стал еще тише, почти неразличимым.
— Вам нужно будет уметь поддержать светскую беседу, — произнесла она, глядя прямо мне в глаза. Сейчас она говорила вполголоса. — К вам могут подойти уважаемые женщины. Вы должны просить у них советы, чтобы показаться вежливой. Они все знают лучше вас.
Я кивнула, хотя внутри меня все кипело от раздражения. Улыбаться и слушать всякую чушь так, словно это самое важное в моей жизни? Ладно, послушаем. Я здесь таких советов уже наслушалась — на три ужастика вперед хватит. Одна служанка в доме Армфельтов посоветовала пропитать алкоголем хлебный мякиш и засунуть его в тряпку, чтобы малышка все время сосала и спала. Я когда это услышала, чуть не сорвалась.
— Таким образом вы завоюете их доверие, — продолжила экономка, ее голос звучал почти как шепот. — Вот пока что все. У вас довольно небольшая роль. Но очень важная. Танцевать вам не придется, но вы должны покорить гостей! Так, а теперь прошу прощения, у меня еще есть дела. Я потом вернусь, и мы все повторим.
Дверь за мисс Грейс тихо закрылась, и я выдохнула. Казалось, что ничего сложного в этом нет. Но внутри меня все еще бушевал вихрь эмоций.
— Так, у нас тут нападение, — вдруг раздался голос Леандра. Я обернулась и увидела его мундир, на котором виднелась небольшая отрыжка.
— Это не нападение. Это подарок, — улыбнулась я. — О котором я говорила.
Я усмехнулась в кулачок и направилась к генералу с пачкой салфеток в руке.
— Одну минутку, — выдохнула я, бережно вытирая след на его мундире. — Это у нас отрыжечка. Это нормально. Детки все так делают. Ничего страшного…
Я аккуратно стирала след с дорогой ткани, стараясь не повредить ордена. Леандр стоял рядом, его лицо было напряженным, а в глазах читалась боль.
— Как я мог так ошибиться? — прошептал он, его голос, обычно твердый и уверенный, теперь дрожал от волнения и отчаяния. — В своей супруге… В той, кого я любил…
Я села напротив него, чувствуя, как внутри меня поднимается волна сочувствия. Его слова, полные боли и растерянности, ранили меня в самое сердце. Я мягко улыбнулась, стараясь передать ему хоть каплю утешения. Сжимая в руках салфетки, я чувствовала, как они впиваются в мои пальцы, оставляя на коже маленькие следы.
— Я не думаю, что вам стоит себя укорять, — произнесла я, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Вашей вины в этом нет. Я понимаю, что вам больно, и это нормально. Человек изменяет не потому, что кто-то плохой, а потому, что у него возникают чувства, с которыми он не может справиться.
Я видела, как его плечи опустились, словно под тяжестью всего мира.
— Почему она так поступила? — его голос был полон отчаяния, как будто он сам хотел найти ответ на этот вопрос, но не мог. — Почему она изменила мне? Ведь я любил ее, заботился о ней…
Я почувствовала, как внутри меня просыпается что-то похожее на жалость. Я понимала, что ему сейчас больно, и чувствовала его боль, как свою собственную. Но я также знала, что не могу просто дать ему простой ответ.
— Я не могу ответить на этот вопрос, к сожалению, — сказала я, стараясь подобрать слова, которые не звучали бы слишком банально. — Иногда причины измены остаются загадкой даже для тех, кто их совершает.
Леандр глубоко вздохнул и посмотрел на меня. Его взгляд был полон боли и разочарования.
— Она сказала, что причиной измены стало то, что меня постоянно не бывает дома, — произнес он, и в его голосе прозвучала горечь. — Но вы ведь после того, как потеряли мужа, вы не бежите влюбляться, верно?
Я задумалась над его словами. С одной стороны, я понимала, что он пытается найти хоть какую-то логику в случившемся. С другой стороны, я не могла не почувствовать внутреннего смятения.
— У меня есть ребенок, — ответила я, стараясь говорить уверенно. — Я могу дарить ему свою любовь и заботу.
Леандр вздохнул и покачал головой.
— У нее тоже был ребенок, — медленно произнес он, словно пытаясь убедить самого себя. — И она могла дарить ему свою любовь! Почему одна женщина бережет память о муже, зная, что он не вернется? Почему одна женщина готова на все ради ребенка? А другая при живом муже находит себе любовника и первым вывозит из дома свои платья и шляпки, а не дитя?
Я поняла, что он пытается найти оправдание поступку своей жены. Но я также понимала, что его боль была слишком сильной, чтобы он мог просто так смириться с этим.
— Я понимаю ваши чувства, — сказала я, глядя ему в глаза. — Я понимаю вашу боль и ваше недоумение. Вы ведь все делали ради семьи. И теперь вам ужасно больно знать, что ваша жена поступила так некрасиво. Но это ее поступок. К вам он не имеет никакого отношения. Не принимайте это на свой счет.
— Спасибо за поддержку, — усмехнулся Леандр. — Не буду вам мешать. Я вижу, что вы приготовились к кормлению. Я не хочу смущать вас и заставлять уходить в другую комнату. И да, теперь к вам будет приставлена служанка. Если вы устанете, она вас заменит. Поменяет пеленки, посидит с детьми. Я понимаю, что невозможно двадцать четыре часа в сутки уделять детям. Вам стоит самой немного отдохнуть.
С этими словами генерал вышел. У меня тут же проснулась вера в мужчин! Раньше я думала, перебирая козлов, как придирчивая бабка гнилые помидоры, что на свете не осталось мужчин, готовых воспитывать чужого ребенка. Не просто числиться отцом, а именно им быть. Что в мире не осталось мужчин, которые заботятся о женщине. Всем им нужна была забота о себе, любимом.
Я чувствовала, что замуж в этом мире я точно больше не выйду. Если только не за него. Есть одна интересная особенность женщин. Однажды видя настоящего мужчину, ты будешь потом всю жизнь искать такого же. И вряд ли найдешь…
Внутри меня была уверенность. Я никогда не найду такого мужа, как генерал Леандр Моравиа. Такие бывают один на миллион.
Я немного прикорнула на кресле, покачивая две колыбели, а когда малышки затихли, осмелела, позвала служанку, которая с радостью села на мое место.
— Если что — будите, — прошептала я, не веря своему счастью выспаться.
Осторожно, недоверчиво я откинула роскошное одеяло и села на кровать, провалившись в ее мягкость. А потом улеглась,