Но стоило мне только отойти, как Мелисса начала плакать. Её пронзительный крик эхом разнёсся по комнате, заставив стены задрожать. Я поспешила к колыбельке, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги.
— Тише, — прошептала я, возвращаясь к колыбельке. — Всё будет хорошо. Я скоро вернусь.
Служанка, которая должна была остаться с Мелиссой, стояла рядом, качая её. Её лицо было бледным, а руки дрожали. Я подошла ближе и увидела, как она нежно поглаживает малышку по голове, пытаясь успокоить её.
— Спасибо, — тихо сказала я, чувствуя, как мое сердце наполняется благодарностью.
Но стоило мне отойти на несколько шагов, как Мелисса снова разоралась. Её пронзительный крик был похож на крик поросёнка, которого режут. Служанка продолжала петь и качать её, но её усилия были тщетны. Мелисса орала так надрывно, что даже её маленькое личико покраснело от натуги, а глаза налились слезами.
Вдруг я услышала голос генерала. Он стоял в дверях, его взгляд был прикован к Мелиссе.
— Что? Плачешь, что тебя не берут? Мама ушла, а тебя не берут? — произнёс он, вздохнув. Его голос звучал устало, но в нём была насмешка.
Глава 45. Дракон
Я, честно сказать, сам не знал, что думать.
Передо мной стояла не просто кормилица — передо мной была женщина, чья красота могла бы затмить всех на балу. Её облик был настолько пленительным, что я не мог отвести глаз.
Её платье из тончайшего шелка переливалось в свете свечей, как розовое золото, а глаза, глубокие и тёмные, словно омут, смотрели на меня из-под густых темных ресниц.
Но важна ли была её внешность? Нет, не совсем. Она была не просто красива — она была притягательна. Её присутствие наполняло воздух вокруг каким-то невидимым магнетизмом, и я не мог понять, почему.
Внутри меня разгоралась буря эмоций. Вина, восхищение и досада переплетались, как нити в паутине, и я не знал, как справиться с этим хаосом. Я чувствовал, что мои мысли путаются, а сердце бьётся быстрее, чем обычно.
А ведь еще недавно я сидел и выбирал ей достойного жениха.
А сейчас смотрю и понимаю, что не могу отвести взгляд.
Её лицо было тонким и изящным, с мягкими чертами, словно вырезанными из фарфора. Густые темные локоны, чуть вьющиеся, аккуратно падали на плечи, обрамляя лицо с мягким румянцем на щеках. Её глаза — глубокие, темные, словно омут — смотрели с нежностью и тревогой, когда она заботливо возилась с младенцем. Казалось, что внутри неё бушует целая буря эмоций: желание защитить, тоска по прошлому, и при этом — глубочайшая любовь и забота.
Мелисса, её маленькая дочь, лежала у неё на руках. Она тихо плакала, её слабый, дрожащий голос звучал, как мелодия, которая проникала прямо в душу. Малышка казалась такой беззащитной и беспомощной, что сердце сжималось от боли. Я не мог оставить её в таком состоянии. Внутри меня всё кричало: сделай что-нибудь, просто протяни руку, чтобы утешить.
Чувство вины камнем давило на грудь. Если бы её отец был жив, он бы сейчас представлял свою дочь. Но его не было, и я понимал, что только я могу дать Мелиссе шанс выйти из тени и занять своё место в этом мире. Я должен был помочь ей, я должен был сделать всё возможное, чтобы она почувствовала себя защищённой.
«Но ведь ты же сейчас думаешь не только о справедливости и благородстве!» — одернул я себя мысленно, глядя на красивую женщину рядом. — «Ты думаешь о другом. Ты думаешь о том, как мягкий тёмный локон скользит по белому плечу Филисенты. Ты думаешь о том, как она будет рада узнать, что её дочь нужна не только ей, что есть кто-то, кто сможет за неё заступиться».
Я глубоко вздохнул, пытаясь унять бурю эмоций внутри себя. Напряжение в теле медленно уступало место решимости. Мои пальцы крепко сжали роскошную розовую пелёнку с вышитой буквой "М", и я осторожно обернул её вокруг плачущей Мелиссы.
Когда я протянул её матери, Филисенте, её глаза расширились от удивления. В их глубине заиграла искра — смесь радости и благодарности. Она взяла малышку в руки, её лицо озарилось нежностью, и я понял: всё изменится.
Теперь все узнают, что у генерала — двойняшки, — и это станет моим единственным шансом исправить жестокую ошибку судьбы.
Глава 46
В его генерала читалась уверенность, которая казалась непоколебимой даже в самых сложных ситуациях. Его спокойствие было заразительным, но в то же время немного пугало меня. Он словно знал что-то, чего не знал никто другой, и это знание придавало ему особую силу.
Леандр взял розовую пеленку из аккуратно сложенной стопки и завернул Мелиссу, словно это был самый драгоценный сверток в его жизни. Его движения были точными и уверенными, как у человека, который делал это тысячу раз. "Две, так две! Значит, у нас двойной дебют", — сказал он с легкой улыбкой, которая контрастировала с его обычно строгим и суровым выражением лица.
Мелисса, почувствовав его силу и уверенность, мгновенно притихла. Она словно знала, что этот человек защитит ее от всего мира. Генерал протянул мне малышку, открывая передо мной двери в новую, неизведанную жизнь. В этот момент я почувствовала себя как радистка Кэт, держащая на руках двух младенцев.
— Вы что, плачете? — услышала я его голос, который, несмотря на всю строгость, звучал мягко и заботливо.
— Нет, — всхлипнула я, пытаясь скрыть свои эмоции. Но слезы предательски текли по моим щекам. Я была так тронута этим благородным жестом, что не могла сдержаться.
— А я по голосу слышу, что плачете, — настороженно произнес Леандр. — Ну-ка, остановитесь!
Я встала, пытаясь втянуть сопли обратно. Со слезами этот номер не прошел. Слезы продолжали течь, и я чувствовала, как благодарность разрывает меня изнутри. Генерал подошел ко мне и достал платок. Он нежно вытер слезы с моего лица, а затем высморкал меня, как будто я была маленькой девочкой. Его забота была настолько неожиданной, что я не смогла сдержать благодарную улыбку.
— Так, еще минуту! — слышался его голос, когда он достал еще один платок. Он вытер ротик Мелиссы, поправил пеленку Каролины и, наконец, улыбнулся.
— Ну что ж, теперь вы готовы? Вам не тяжело? — с тревогой спросил он, глядя на меня своими проницательными глазами. — Мы можем поставить кроватки прямо в зале.
— Нет, не тяжело, —