«Пусть разбираются сами», — повторил я вслух. — «Это не моя боль».
Но пальцы сжали край сиденья так, что кожа затрещала.
Мы выехали за город.
Метель усилилась.
Дорога стала узкой, извилистой — старый тракт, по которому теперь почти никто не ездит.
Прямо впереди — Чёрный овраг.
И за ним — поворот и долгая дорога к поместью Алуа.
Я приказал себе не смотреть.
Но глаза сами потянулись к окну.
Только метель. Только тьма. Только ветер, воющий, как душа, забытая богами.
Я откинулся назад.
Дракон внутри замолчал.
Значит, всё в порядке.
И сделал вид, что не слышу, как где-то вдалеке, за спиной, в метели, звучит хриплый, почти звериный стон.
Ведь в такую ночь легко спутать вой ветра с человеческим криком.
Глава 5. Отчаяние
Сердце в груди сжалось, как будто кто-то обвил его ледяными пальцами.
Карета не остановится. Он проедет мимо. Вряд ли меня услышат в такую метель.
Сердце сжалось — не от страха. От надежды…
— Эй! — закричала я.
И тут карета… проехала мимо.
Только когда фонари скрылись в метели, я заметила:
На гербе не «М». А «Н».
Навеллены.
Не генерал.
Я зарыдала от отчаяния.
Пальцы больше не слушались.
Я пыталась сжать кулак — но пальцы просто лежали, как мёртвые ветки.
Нога горела и немела одновременно — магия Лиотара всё ещё жила во мне, как змея в кости.
«Он не просто сломал мне ногу, — поняла я. — Он сломал мне право на спасение. Это конец. Я даже кричать не смогу!».
Где-то вдалеке небо расцвечивают последние залпы салюта.
Золотые искры в небе.
А я — уже мертва. Просто ещё не легла в могилу.
Вспомнился генерал Моравиа.
Его серые глаза, что скользнули по мне мимоходом — вежливо, холодно, без интереса.
«Если бы он знал…» — подумала я. — «Если бы он знал, что его браслет стал моим приговором…»
Я закрыла глаза, понимая, что это конец. И никто не услышит меня в такую метель.
Как только я приготовилась к неизбежному, я услышала еще одну карету.
Интересно, хватит ли у меня сил? Стоит ли попытаться еще раз? А вдруг это отнимет мои последние силы? Что, если мой крик захлебнется в метели и топоте копыт?
Я уже не верила.
Глаза слипались. Пальцы — лёд.
И всё же, когда в метели снова заскрипели колёса, тело закричало само — не разум, не надежда, а инстинкт выживания, впившийся в меня с первой жизни.
— ПОМОГИТЕ! — вырвалось из груди, будто последний выдох утопающего.
Но колёса скрипнули. Лошади фыркнули, замерли.
С козел спрыгнул кучер — высокий, в чёрном плаще с капюшоном. Он не оглядывался по сторонам. Не спешил.
Он просто достал фонарь, щёлкнул кремнём — и огонь вспыхнул.
Свет, резкий и жёлтый, прорезал метель.
И упал прямо на меня.
Я лежала в снегу, вся в крови и льду, с разорванным платьем и пустыми глазами.
Кучер замер.
Потом резко обернулся к карете и выдохнул, почти шёпотом:
— Господин… в овраге — человек!
Дверца распахнулась мгновенно.
Не с пафосом. Не с церемонией.
С яростью.
Из кареты выскочил он.
Генерал Энгорант Моравиа.
Ветер взметнул его чёрный плащ, подбитый серебристым мехом. В свете фонаря его лицо казалось высеченным из камня — резкие скулы, сжатые челюсти, брови, нахмуренные так, будто мир только что нанёс ему личное оскорбление.
Но когда его взгляд упал на меня — всё изменилось.
В глазах вспыхнуло нечто, чего я не видела ни у кого.
Не жалость. Не любопытство.
Ужас.
Глава 6. Дракон
Поместье Алуа показалось вдали — тёмный силуэт на фоне метели, но с окнами, ярко горящими изнутри.
У ворот стояла карета. С гербом дома.
Значит, всё в порядке.
Они дома. Я послал кучера послушать, не слышно ли криков. Кучер вернулся через десять минут и сказал, что никаких криков. Тишина и благодать.
Я откинулся на спинку сиденья, и впервые за вечер в груди разжались тиски.
«Всё обошлось», — подумал я. — «Эрлин был прав: браслет нашли. Скандал утихнет».
— Как поедем, господин? — спросил кучер, не оборачиваясь. — Через мост? Или обратно старым трактом?
Я махнул рукой.
— Через мост. Пусть и крюк, но быстрее.
— Мост обледенел, — тихо сказал он. — В позапрошлом году с него сорвалась карета лорда Вейлского. Оба коня погибли. Люди еле выжили.
— Тогда возвращайся прежней дорогой, — бросил я, не желая спорить. — Мне всё равно.
Карета развернулась. Колёса хрустнули по насту.
Мы снова двинулись в сторону Чёрного оврага.
И вдруг —
крик.
Не стон. Не шёпот.
Хриплый, надрывный, почти звериный вопль — такой, будто душа рвётся из тела, потому что больше не может терпеть боль.
Кучер резко натянул поводья.
— Господин… — прошептал он, и в его голосе была не тревога.
Ужас.
Я выскочил из кареты, не дожидаясь, пока она остановится.
Снег бил в лицо, ветер рвал плащ, но я увидел её сразу.
Она лежала в овраге, прижавшись к земле, как мёртвая.
Платье — в грязи и крови. Волосы — в инее. Лицо — бледное, как мрамор, с чёрными дорожками от слёз, замёрзших на щеках.
Одна рука тянулась к дороге — в последней попытке дотянуться до жизни.
А снег уже засыпал её, как могильный холм.
Она почти не шевелилась. Только грудь — едва заметно — вздымалась.
Ещё жива. Но ненадолго.
— Боги… — вырвалось у кучера. — Это же… графиня Алуа.
Я не ответил.
Внутри всё оборвалось.
«Ты же был дома! Ты же в безопасности!»
— кричал разум. Но это была она. Здесь. В глухом месте, где до ближайшего поместья минут десять езды.
И в этот момент дракон внутри взревел — не от ярости.
От боли.
Той самой, что я клялся больше никогда не чувствовать.
— Останься у лошадей, — приказал я кучеру, и голос звучал так, будто его выцарапали изо льда.
А я пошёл к ней.
Каждый шаг — как приговор самому себе.
«Ты снова вмешиваешься. Ты снова дурак. Это не твоя война».
Но когда я опустился на колени рядом с ней, и её пальцы слабо сжали край моего плаща, я понял: уже поздно.
Я услышал.
А значит — не смогу пройти мимо.
Глава 7. Спасена
Он бросился ко мне, опустился на одно колено, не обращая внимания на снег, на холод. Я судорожно схватила его за край плаща, чтобы дать понять, что еще