Давайте разделим область мысли на две части: Маркс либо инкорпорирует нелюде́й, либо нет. Первую мы назовем «теорией инкорпорации». Самая популярная форма теории инкорпорации – это «Маркс уже думал об этом» (Marx Already Thought of That, или MATT). MATT предполагает, что Маркс, обладая большой способностью предвидения, ожидал возможных возражений против своих аргументов. Эти возражения состоят в утверждении, что Маркс исключил тот или иной феномен из своей теории, и MATT говорит, что, даже если эти феномены не присутствуют явным образом у Маркса, Маркс способен их объяснить. MATT – это доброжелательный гость в доме Маркса, который чувствует, что, даже если Карл пропустил пару тарелок, когда пришла его очередь мыть посуду, великий человек рано или поздно доберется до них, потому что его стиль рано или поздно предполагает обращение к этим тарелкам – что с того, что он может быть просто немного ленив? Он собирался помыть эти тарелки. Вы просто отказываете ему в доверии, или у вас очень ограниченное представление о том, что такое мытье посуды [34].
На самом деле, это сильный MATT. Сильный MATT – верный защитник способностей Маркса к мытью посуды (и включению тем). Но у сильного MATT есть младший брат, слабый MATT. Слабый MATT тоже восхищается способностями Маркса мыть посуду, но считает, что иногда Марксу нужны подсказки: «Эй, слушай, ты пропустил пару тарелок». Слабый MATT считает, что Маркс вполне способен включить эти тарелки в свои повседневные дела. Но слабый MATT не верит, что Маркс займется ими в свободное время. Слабый MATT не думает, что в марксистской теории есть пробел в отношении нелюде́й – Маркс уже думал о них, иначе слабый MATT так бы не назывался, – но слабый MATT считает, что сам по себе Маркс не станет рассуждать о них. Слабый MATT считает, что более явное включение некоторых нечеловеческих существ в марксистскую теорию не сработает, потому что они неявно присутствуют в основной системе координат его теории.
Таким образом, теория инкорпорации имеет сильную и слабую версии. То, как Куба в 1991 году, во время «особого периода» после распада Советского Союза, вдруг начала выращивать экологически чистые продукты питания, могло порадовать слабый MATT. Хотя это не было свойственно марксизму, Коммунистическая партия смогла приспособиться к сложным условиям. Слабый MATT вспоминает, что Ленин придавал особое значение необходимости орошать почву как можно большим количеством химикатов, чтобы сельское хозяйство могло удовлетворять нужды как можно большего числа людей [35].
Теперь давайте поговорим о второй половине нашей области экологической мысли, которую мы назовем «теорией не-инкорпорации». Мы увидим, что теория не-инкорпорации также делится на сильную и слабую.
К несчастью для Маркса, у сильного и слабого братьев MATT есть пара кузин, которые менее уверены в способности Маркса поддерживать в чистоте весь дом, греческий эквивалент которого oikos, откуда мы и взяли слово экология. Более сильная старшая сестра, FANNI, знакома нам лучше, потому что она популярна в черно-белых областях мысли, твердо и четко уверенных в том, как обстоят дела. FANNI означает «Фича антропоцентризма не случайна» (Feature of Anthropocentrism Is Not Incidental). Старшая сестра считает, что Маркс – неисправимый антропоцентрист. Не то чтобы он забыл включить нелюде́й или уже включил их, но вы не заметили; дело в том, что Маркс вообще не мог включить нелюде́й. Маркс не забыл помыть пару тарелок. В соответствии с основными положениями своей мысли он не в состоянии помыть эти тарелки, потому что он ищет грязную посуду только в раковине и ему никогда не приходит в голову проверить обеденный стол. А зачем ему? Старшая сестра считает, что антропоцентризм Маркса – основная фича его мысли. Что могли получить нелю́ди от Маркса? Милую FANNI Адамс, или, если вы американец, Fuck All [36]. FANNI может гордиться тем, что Маркс исключает нелюде́й, или расстраиваться по этому поводу, – это не имеет значения.
Тем не менее у FANNI есть младшая, более слабая и менее популярная сестра по имени ABBI: «Антропоцентризм – это случайный баг» (Anthropocentrism Is a Bug That’s Incidental). Как и ее менее милосердная старшая сестра, ABBI считает, что Маркс не способен помыть те тарелки и что никакое число тарелок или напоминаний не помогут; и, подобно своей сестре, ее невозможно убедить, что Маркс уже посматривал в их сторону, но только мы этого не увидели. Однако ABBI считает, что при правильной настройке – скажем, она поставит Марксу укол с лекарством, меняющим сознание, – Маркс внезапно обернется, заметит тарелки и начнет их мыть как ни в чем не бывало. Она считает, что антропоцентризм – это баг, а не фича марксистской теории. Эта книга была написана от имени ABBI.
Мы построили здесь небольшой логический квадрат. Позиция ABBI в нем является обратной слабому MATT.
До симпатии, до эмпатии
1 июля 2015 года американский стоматолог Уолтер Палмер застрелил льва Сесила, который жил в Зимбабве. Facebook [37] взорвался. Германия и Габон внесли на обсуждение резолюцию ООН против браконьерства и незаконной торговли дикими животными. Адрес стоматолога стал общеизвестен. Его преследовали, стыдили, ругали на экране и в жизни. Отбросьте на одно мгновение мысли об обыкновенном морализаторском флешмобе, который может обрушиться на кого угодно и когда угодно, как птицы Хичкока (Twitter не случайно получил свое название). Вместо этого подумайте о размерах и масштабах толпы и ее эмоций. Ничего подобного не происходило во времена кампании «Спасти кита» середины-конца 1970-х годов. Эмпатия была тем, что толпа исполняла, а не просто снисходительной жалостью или отчаянной беспомощностью (кто знает и кому есть дело до того, подлинна ли она). Эмпатия, по сути, сочеталась с действием – опять же, не так уж важно, хорошим или плохим, нужным или нет. Конечно, Greenpeace была основана в 1970-х годах, и их «Воин радуги» перехватывал китобойные суда. Но тут миллионы людей в форме флешмоба «Воин радуги» преследовали одного конкретного человека из-за одного конкретного льва.
Министр туризма Замбии Джин Капата сетовала на то, что Запад был озабочен больше львами, чем африканскими людьми: «В Африке человек важнее