Вот новый поворот в кантианском требовании. Не вы должны, потому что можете, и не вы можете, потому что должны. С точки зрения экологической политики, которая признает симбиотическое реальное, вы должны, потому что не можете.
Это не вмешательство в континуум для установления События. Но это и не признание нераздельности, материалистическая альтернатива Событию. Эти два варианта – полюса современной теории действия. Но Купер создает совершенно новую форму действия, цель которой состоит в том, чтобы влиться в то, что уже происходит, таким образом, чтобы произвести изменение. Стыковаться, присоединиться, заново собрать отсеченные части, позволить себе раскрутиться до точки выключения: Endurance вращается со скоростью 67–68 об./мин и для стыковки Lander 1 должен вращаться с такой же скоростью. Брэнд теряет сознание, и Купер остается один с КЕЙСОМ и ТАРСОМ, которые работают над механизмом стыковки. Вовсе не очевидно, что только потому, что ТАРС предположительно может откалибровать параметры гораздо точнее, чем Купер, попытка будет успешной. В самом деле, могучее животное нужно немного подбодрить: «Давай, ТАРС…» – кричит Купер.
В некотором смысле ТАРС и КЕЙС – настоящие люди, позволяющие Куперу и Брэнд субцендировать свои части и воплотить человечество как таковое. Как я уже отмечал, алгоритм – это автоматизированный человеческий «стиль» в самом широком смысле, который вкладывается в него феноменологией. Стиль – это общее представление, а не только те части, которые вы контролируете. Как я уже говорил ранее, стиль – это прошлое: явление – это прошлое. Таким образом, алгоритм представляет собой снимок ряда прошлых режимов человечества сродни музыкальной партитуре. Роботы представляют собой неизбежно прошлое человеческое состояние.
Это дает Куперу и Брэнд свободу для импровизации, просто и с феноменологической искренностью проявить уникальную креативность человеческого рода в его футуральном режиме. Пользуясь метафорой, отсылающей к квантовой теории, вакуумное состояние действия – это восхищение, то есть оценка, освобожденная от оков своего антропоцентрического масштабирования. Человеческий род в режиме восхищения мерцает подобно сапфиру в ярком солнечном свете. Речь не о том, чтобы мистически «что-то» «видеть», потому что эта способность к восхищению, к тому, чтобы быть прощупанным объектом, – обратная последовательность логически происходит позже, – это квант действия человечества.
Дело не в том, что есть человечество и затем оно что-то делает. Дело в том, что человечество-действие разворачивается, претворяется. Так выполняется алгоритм человечества. Квант действия был отчужден в режим бытия субъекта, созерцающего объект, с некоторым антропоцентрически масштабированным режимом эстетической оценки. Но слишком-жесткие теории действия упускают, что именно в этом крайне отчужденном режиме проясняется это субъектирование субъекта (как они исполняют себя), его тотальный феноменологический стиль и, следовательно, его объектность как человечества в режиме человечествования (humankinding). А режим человечествования – это восхищение. Человечество искрится восхищением. Этот режим случайным и конечным образом касается симбиотического реального, позволяя этому реальному дотронуться до него.
Астронавты из «Интерстеллара» назвали черную дыру в честь комического воплощения плотского карнавала, Гаргантюа: обстоятельство, которое идет вразрез с ее ужасающими качествами и позволяет приблизиться к верному аффекту солидарности. Посмотрим. Купер ведет себя иначе, чем доктор Манн. Изнутри черной дыры Купер наблюдает, как в будущем его корабль разрушается, ужасная петля, в которой странный релятивистский эффект приводит к саморазрушению его корабля. Сначала Ranger 2 окутан пылью, затем мы видим искры, которые становятся все более сотрясающими и разрушительными, а потом резкая вспышка, когда прошлое и будущее сближаются как никогда.
Купер катапультируется из космического корабля в самый последний момент, но даже тогда это еще не конец. Он обнаруживает, что попадает в гиперкуб, многомерный объект внутри Гаргантюа, построенный Ими, жуткими другими, которых никогда не называют по имени, которые по какой-то причине помогают людям, один из которых проходит сквозь металлический корпус Endurance, чтобы пожать руку Брэнд, когда они летят по пространственно-временному туннелю. Сперва отчаявшись, а затем вновь обнаружив свой талисман, Купер отправляет сообщение назад во времени единственному человеку – своей дочери. Он действует как «автор невозможного», как одновременно и персонаж, и автор своей собственной истории, по-фейербаховски реинтегрированный со своими сверхспособностями, которые в терминах этой книги, если читать «Интерстеллар» как аллегорию, составляют части его я до Отсечения, нелю́ди, которых он субцендирует [130]. Когда мы говорим реинтегрированный, мы имеем в виду ставший целым, которое меньше суммы своих частей; вернувшийся к несогласованности. Отсечение было попыткой сделать кучу согласованной. Таким образом, энвайронменталистский эксплозивный холизм, в котором все части полностью растворены в целом, это не просто теистический ретвит: он определенно враждебен актуальной экологической политике!
Чтобы вернуться к несогласованности, Купер должен сначала достичь высшей степени пассивности. Купер позволил себе упасть во что-то, из чего не может быть спасения, по крайней мере для трехмерных существ. И теперь он только повторяет то, что уже произошло, сбрасывает книги с полок и пытается послать сообщение: он сбрасывает их в определенном порядке, используя азбуку Морзе. Но это совершенно жутко, потому что кажется, что Купер (может, он просто сошел с ума?) забыл, что это уже произошло. «Морзе!» – кричит он, будто импровизируя. Здесь мы видим, как пассивность преследует активность, и наоборот, самым жутким, закольцованным образом. Это по-настоящему новая модель этического и политического действия.
Действует ли он или подвержен действию, совершенно неразрешимо, и я даже не знаю, как развивать эту тему дальше в рамках этой книги. Но, по крайней мере, мы нашли аэропорт, в котором собираемся посадить самолет человеческой солидарности с нелюдьми́. Это не компромиссная позиция между активностью и пассивностью, а совершенно новое измерение, которое можно назвать пространством для маневра, что-то вроде темпоральных частей Мёрф в гиперкубе, множество кубов, вроде телевизоров или кубических хрустальных шаров, с колеблющимися фигурами и действиями внутри них. Если есть хорошее слово для буддийского понятия пустоты,