Марек подошёл вплотную.
А я перестала дышать.
Он поднял руку. Я инстинктивно дёрнулась, ожидая что он схватит меня, или ударит, но вместо этого жесткая, прохладная кожа перчатки коснулась моей щеки. Он медленно, почти интимно убрал прядь спутанных волос от моего лица, заправляя её за ухо.
Меня затрясло от электрического разряда, пронзившего нервы.
Он был слишком близко. Впервые настолько.
Я чувствовала его запах – сложный, будоражащий, опасный. Смесь дорогой кожи, озона перед грозой и... тлеющих углей. Никогда прежде я не ощущала настолько густого, почти осязаемого аромата чистой, первобытной силы.
Я молчала, глядя в бездну пустых глазниц маски, боясь пошевелиться, словно любое движение могло спровоцировать зверя на бросок.
Огнекровные… так сказала Сабина. Он вливает себе кровь демонов. Его подручные инквизиторы тоже?
– О чём же ты думаешь, Роксана Беласко? – его голос прозвучал прямо над моим ухом, заставив кожу покрыться мурашками.
Я сглотнула.
– О вас, Верховный Инквизитор, – честно ответила, рассматривая серебро маски и оскаленную пасть зверя вблизи.
Мне показалось, что я услышала, как он втянул носом воздух.
Пауза.
Одна секунда… три… пять.
– … и о ваших подручных, – продолжила я, чувствуя, как дрожит мой голос. – Вы все вливаете в себя кровь демонов?
Повисла тишина. Густая, звенящая. Кровь отхлынула от моего лица.
А затем я услышала тихий, хриплый смешок. Или мне почудилось?
Едва заметное движение. И его огромная ладонь легла мне на шею.
Кожа к коже.
Пальцы Марека, длинные и жёсткие, сомкнулись на моём горле.
Когда он успел снять перчатки?
– Двинешься без моего приказа – умрёшь, – его тон жёсткий, цинично-равнодушный.
Меня словно пронзило молнией. Дикий, животный ужас сковал мышцы, превратив их в камень, но в ту же секунду по венам разлился жидкий огонь.
Я абсолютно чётко понимала: демон не запугивал, когда сказал, что убьёт меня.
Просто уведомил. Сухо констатировал факт, который может свершиться.
Инквизитор надавил, вынуждая меня запрокинуть голову назад. Я ударилась о стену затылком, а шея... Шея горела в кольце его пальцев.
Марек не сжимал до боли, лишь удерживал. А мне было жутко холодно в тонкой сорочке, поэтому тело, вопреки страху, тянулось к источнику тепла, впитывая его каждой порой.
На ощупь кожа Марека человеческая. Ни чешуи, ни слизи. Но я чувствовала, что в его руке таилась такая чудовищная мощь, что он мог бы переломить меня, как сухую ветку, даже не напрягаясь.
Верховный Инквизитор медленно повёл ладонью вверх, очерчивая пальцами линию моей челюсти, затем спустился ниже, к беззащитной ямке между ключицами.
Его движения были почти мягкими.
И вдруг я почувствовала это.
Сквозь жар его кожи, сквозь грубость мужской ладони в меня начало просачиваться нечто странное. Тёмное. Тяжёлое. Словно сотни невидимых иголок пронзили плоть, сканируя каждый нерв, каждую вену.
Магия. Она была густая, как смола. Она исходила от Марека волнами, и моё тело отзывалось на этот зов предательской, дробящей кости дрожью.
– Вы думаете, я колдовала и так убила Серафиму? – прошептала я, не в силах молчать. Слова царапнули пересохшее горло.
Он не ответил. Инквизитор продолжал осматривать меня, поворачивая мою голову то вправо, то влево. Его пальцы изучали меня.
Неужели он ищет те метки, о которых говорил? Сканирует меня?
– В Обители же нельзя колдовать... так говорят, – предприняла я ещё одну попытку разговорить его. – Стены... они блокируют силу.
Пальцы Марека замерли на моей сонной артерии.
Я почувствовала, как под подушечкой его большого пальца бешено бьётся мой пульс.
Тук-тук-тук.
– Во всём и всегда есть исключения, – его голос прозвучал тихо, предупреждающе.
Я судорожно сглотнула.
– Я с вами согласна, – выдохнула, лихорадочно пытаясь использовать момент и попытаться оправдать себя. – Дело в том, что я...
Мне всего лишь хотелось сказать, что я невиновна. Но Марек не дал мне договорить.
Его хватка на моём горле мгновенно стала стальной. Инквизитор сжал пальцы, перекрывая кислород.
– Закрой рот, – низкий, рокочущий рык ударил по перепонкам. – И не смей говорить, пока я не прикажу.
Я быстро кивнула, и в следующее мгновение рука Марека отпустила меня.
Я пошатнулась, хватаясь за горло, и судорожно втянула воздух, закашлявшись. Кислород ворвался в лёгкие, обжигая спазмированное горло, но даже сквозь кашель я чувствовала, как на коже всё ещё горит, бешено пульсирует фантомный отпечаток его пальцев.
Мой взгляд, словно примагниченный, скользнул вниз. К рукам Марека, больше не скрытым перчатками.
Я искала уродство. Искала подтверждение тому, что он не человек. Но увидела лишь пугающее совершенство.
Это была рука воина. Широкая ладонь, длинные, ровные пальцы. На тыльной стороне, под смуглой кожей, проступали вены. Даже в руке Марека Драгоша угадывалась красота идеально сконструированного смертоносного оружия.
Он демон во плоти.
– А теперь подойди к столу, – приказал внезапно инквизитор. – Сядь на край. И раздвинь ноги.
Глава 6.
Мой взгляд заметался по комнатушке:
– Что?
Я обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то согреться.
– Всё просто, ведьма. Я приказываю – ты выполняешь.
Марек не собирался что-либо объяснять мне.
– Иначе ты убьёшь меня, – припомнила я слова инквизитора, бросив на него гневный взгляд.
Он ничего не ответил, но я поняла без слов.
Мною окончательно овладело отчаяние. Внутри долбил тягучий, похоронный реквием по остаткам моего самоуважения. Сейчас, в эту самую секунду, его перемалывали в пыль жернова безграничной власти этого жестокого мужчины.
Я смирилась. А что мне ещё оставалось?
Сделала шаг. Ещё один. Ноги казались чужими, налитыми свинцом, ступни словно ступали по битому стеклу.
Но я подошла к столу. Дерево было старым, иссечённым глубокими царапинами – безмолвными свидетелями чужих мук.
Забравшись на край стола, я почувствовала, как шершавая поверхность впивается в кожу сквозь тонкую ткань сорочки, царапая бёдра.
Это было дно. Самая тёмная, грязная точка моего падения.
Зажмурившись, чтобы не видеть ни этой мрачной комнаты, ни пугающей фигуры в чёрно-алом, я сделала то, что Марек велел.
Медленно, через силу, преодолевая спазм стыда, который скручивал внутренности тугим узлом, я развела колени в стороны.
Марек шагнул, замерев в считанных сантиметрах от меня.
Его ладонь накрыла моё бедро с внешней стороны.
Я перестала дышать.
Это прикосновение было сродни ожогу. Кожа Марека пылала таким неестественным жаром, что мне казалось, тонкая, застиранная ткань сорочки сейчас почернеет и осыплется пеплом под его пальцами.
Но этого не произошло. Инквизитор отодвинул ткань, касаясь кожи, и его ладонь поползла