— Шу, отпусти его! — после чего, не открывая глаз, со всей силы опустила ночную вазу на голову нападавшему. Медный звон победным набатом оповестил округу о том, что орудие достигло цели. Пальцы на подоконнике разжались, и вор рухнул на землю.
— Твою мать! Проклятье! — застонал знакомый голос внизу, Ива открыла глаза и выглянула наружу. Рядом в открытое окно высунулся Шу.
В уличной пыли, растянувшись на камнях мостовой, лежал капитан Стефан и, перемежая мат со стонами, держался за ушибленную голову. Тут же лежал измятый и изломанный букет полевых цветов. Девушка и ласка медленно сползли на пол, прячась от посторонних глаз под подоконником, и тревожно переглянулись.
— Как думаешь, нас теперь посадят? — растерянно спросила Ива, прислушиваясь к стонам, доносившимся с улицы.
— Не нас, а тебя, — уточнил Шу, — я животное, что с меня взять, а ты капитана стражи ночным горшком огрела, считай, неуважение к представителю закона. Хорошо он пустой был, а то бы еще и оскорбление могли пришить.
— Шу, плевать на горшок, я с испугу его и боевой магией приложить могла.
— Тогда ему повезло. И вообще, он первый к нам в окно полез, так что сам виноват! — зверек сердито фыркнул и вытер лапой мордочку от крови.
— Действительно, — Ива гневно сверкнула глазами и выпрямилась, выглянув в окно. — Капитан Стефан, прекращайте стенать, словно неприкаянный призрак, и ступайте к двери. Как все нормальные люди. Я жду объяснений! — зеленые глаза девушки метали молнии и не сулили ничего хорошего.
Ива скрылась в комнате, с грохотом захлопнула окно и задернула занавески.
Несчастный капитан стражи с трудом занял сидячее положение и, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, держался обеими руками за ушибленную голову. Даже с высоты второго этажа было видно, как на его макушке наливается огромная шишка.
Коза, в очередной раз сбежавшая от своей хозяйки, торгующей свежим молоком на базарной площади по утрам, сочувственно ткнулась мягкими горячими губами в лицо мужчине. Животинка была красива, по козьим меркам, черная с белой звездочкой на лбу, но поверженный капитан не оценил ни красоты, ни сочувствия. Стефан жалобно застонал и, с трудом оторвав одну руку от головы, отпихнул морду животного. Фыркнув, как отвергнутая любовница, коза утешилась валявшимся на мостовой букетом.
Кое-как встав на четвереньки, он, придерживаясь одной рукой за стену, а вторую прижимая к голове, выпрямился и привалился к своей опоре плечом. Осторожно потряс головой, чувствуя, как это движение отзывается болью и головокружением. «Знатно она меня приложила», — подумал он, кое-как собрав мысли в кучу. Спину прострелила боль, кажется, при падении он ее ушиб, но, к счастью, ничего не сломал. Прокушенный палец пульсировал и, похоже, распух. Стефан физически и морально чувствовал себя, как тот самый букет, что сейчас с удовольствием дожёвывала коза. Так, едва переставляя ноги и постанывая, он поковылял к двери в лавку, надеясь, что в этот ранний час на базарной площади никого не будет. Опозориться еще больше не хотелось совершенно.
Ива встретила капитана на пороге лавки, привалившись к косяку плечом и скрестив руки на груди. Даже легкое голубое платье не могло смягчить суровый и гневный облик травницы. Легкий ветерок разметал волосы, взметнувшиеся, словно пламя погребального костра. Капитан незаметно сглотнул ставшую вязкой слюну.
— Не таким я планировал свой сюрприз, — извиняющимся тоном произнес он, глядя на сердитое лицо девушки.
— А каким? О чем ты вообще думал, пробираясь ранним утром в мою спальню? — в голосе травницы звучала сталь, подернутая инеем.
— Ну, обычно, — начал он, но девушка нахмурилась и перебила его.
— То есть вламываться через окно в спальню незамужней девушки для тебя обычная практика?
— Нет, но, — он вновь попытался объясниться, однако раскалывающаяся голова не давала собраться с мыслями. Стефан поморщился и ощупал здоровенную шишку на голове.
Ива медленно выдохнула через сжатые зубы и посторонилась, шире распахнув дверь.
— Заходи, надо привести тебя в порядок, — все также холодно произнесла она и скрылась в помещении, шипя и чертыхаясь, Стефан медленно побрел следом.
— Садись, — велела она и отправилась на кухню, где ее поджидал Шу.
— Ты с чего такая сердобольная сегодня? — ласка проскользнул следом за подругой в кладовую.
Ива, взяв небольшую лопатку, валявшуюся в углу, сосредоточенно и методично принялась колоть лед, который вырабатывал охлаждающий артефакт. Ледяные крошки разлетались в разные стороны, иголками впиваясь в лицо девушки. Несмотря на это, она продолжала свою работу, вымещая злость на глыбе льда. Отколов кусок подходящего размера, Ива выпрямилась и, прихватив с собой лед, покинула кладовую. Шу тенью поспешил следом.
— Ты меня игнорируешь? — поинтересовался он, наблюдая, как подруга резкими и раздражёнными движениями заворачивает лед в тонкое льняное полотенце.
— Нет, Шу, просто я очень зла на того кретина, что сидит в нашей лавке. Зла настолько, что едва удерживаюсь, чтобы не наколдовать ему свиной пятак.
— А помогаешь тогда зачем?
Девушка оперлась ладонями в кухонную столешницу и устало опустила голову, волосы занавесом упали по обеим сторонам лица, со всей этой историей она не успела их заплести.
— Помогаю я потому, что травница должна помогать людям, даже если они круглые идиоты.
— Ты уже ему помогла, возможно, — Ива откинула волосы на спину и вопросительно вскинув брови, посмотрела на приятеля. — Вдруг от удара у него мозги на место встанут, если там есть чему. Ты не помнишь, звук был глухой или звонкий? — Шу потер лапой подборок, усевшись столбиком возле кулька со льдом.
— Да ну тебя, — улыбнулась травница и протянула приятелю руку, ласка ловко взбежал по ней и устроился у нее на плече, в шутку пощекотав усами мочку уха.
Так, с лаской на плече и узелком, наполненным льдом, Ива вернулась в лавку. Стефан, понурив голову, сидел за столом, продолжая держаться за раскалывающуюся голову. Вид у него был до боли несчастный и виноватый, девушка с осуждением покачала головой и протянула узелок.
— Сейчас я посмотрю, что там у тебя, а затем приложи это к голове. — Ива склонилась над сидящим мужчиной и разгребла пальцами волосы на макушке. Осторожно потрогала набухшую шишку, капитан сдавленно зашипел. — Что ж, кожа не рассечена, но некоторое время тебе придется походить единорогом.
— Единорогом? — переспросил он растерянно, прикладывая к голове узелок со льдом.
— Могу огреть второй раз, станешь козлом, — Ива пожала плечами, направляясь в сторону полок с банками.
— Нет, спасибо, — проворчал он. — Кстати, а чем ты меня приложила?
— Ночной вазой. Медной. — Глядя,