— Я думаю, нам надо уезжать отсюда и отправляться в столицу, где мы сможем затеряться, — Оникс пригладил шерсть и обвил лапы хвостом.
— А я думаю, что нам нужно остаться здесь и обзавестись полезными знакомствами. — Она взялась за дверную ручку и бросила через плечо. — И, может быть, даже навестить ту рыжую малышку, что спасает моих жертв.
— Вивьен, это плохо кончится, — предостерег Оникс, но женщина, не оборачиваясь, скрылась за дверью.
Тяжело вздохнув и проклиная колдуна, привязавшего его к этой безрассудной вампирше, баянг Оникс поспешил следом за Вивьен, чтобы получить причитающуюся ему порцию пищи.
После того памятного вечера с зельем, Лилиэн Моро страдала от утренней тошноты. Страдала и тихо улыбалась, старательно скрывая ото всех свое недомогание. Покорно склоняясь над фаянсовым тазиком для умывания, она мечтала, что через некоторое время возьмет на руки дочурку или сынишку, скрашивая этими мыслями неприятные утренние минуты. Позднее, она, стоя перед зеркалом, поглаживала ладонью гладкую кожу живота и тихо нашептывала нерожденному малышу о том, как сильно его любит и ждет.
Граф Моро, словно что-то чувствуя, а может, просто заметив, как зеленеет супруга от запаха рыбы, стал внимательным и чрезмерно заботливым.
Казалось, даже ягуар, поддавшись всеобщему благодушию, перестал пакостить и обрел спокойствие. Прекратив уничтожать розы, он переключил свое внимание на огромный джутовый шар, приобретенный графом, и с упоением гонял его по обустроенному в саду вольеру.
Спустившись к завтраку в малую гостиную, Лилиэн со счастливой улыбкой протянула руки к мужу, который, заключив ее в объятия, нежно поцеловал ее в макушку. Женщина сладко зажмурилась, краем уха услышав, как из распахнутого окна донесся довольный рык их питомца. Этот звук вызвал у супругов улыбку, расцветшую на их губах одновременно.
— Какие планы на день, дорогая? — поинтересовался Вильгельм, пододвигая супруге стул.
— Хочу выбраться в город и навестить травницу Иву, — с таинственной улыбкой ответила она, расправляя на коленях вышитую льняную салфетку.
Граф хмыкнул, вспомнив, как они со смехом признались друг другу в использовании зелья, пузырьки с остатками которого были выставлены в витрину с семейными реликвиями рода Моро, что занимала почетное место в парадной гостиной.
— Передавайте ей от меня привет, — откликнулся мужчина, усаживаясь за стол. — Надеюсь, ты не за очередным возбуждающим зельем идешь? — усмехнулся он. — Мы вроде и без него неплохо справляемся, — он многозначительно посмотрел на жену, покрывшуюся нежным румянцем.
— Нет, — она покачала головой, аккуратно разрезая пышный омлет на кусочки. — Я думала приобрести у нее травяной чай, если ты не против.
— Скупи хоть всю лавку, я слова не скажу, — пообещал он, откусив кусочек тоста.
Так за мирной беседой, прерываемой изредка смехом и шумом резвящегося ягуара за окном, прошел завтрак. Заботливо заправив за ухо прядь, выбившуюся из сложной прически супруги, и поцеловав ее в губы, граф Моро пообещал вернуться к ужину и отбыл по делам. Лилиэн, с трепетом в груди, который испытывала в самом начале их романа, помахала ему рукой на прощанье и отправилась собираться на прогулку, продолжая лелеять в душе планы о том, как она расскажет мужу долгожданную новость.
Несмотря на то, что внешне беременность себя никак не проявляла, графиня решительно отказалась от ношения корсетов, так что, надев свободную белую блузу и легкую шелковую юбку зеленого цвета, она почувствовала себя неожиданно легкой, воздушной и несколько беззащитной. Покрутившись перед зеркалом, она решила, что шелковый жилет в тон юбке, расшитый бисером, будет очень кстати. Ещё раз придирчиво оглядев свой наряд, Лилиэн осталась довольна и, улыбнувшись своему отражению, подхватила простую соломенную шляпку, оставленную горничной на трюмо, поспешила вниз.
— Прикажете подать экипаж? — осведомился старый дворецкий, пряча в пышных усах улыбку. От его внимательного взгляда не укрылось, как светится в последнее время госпожа, а жизненный опыт и многочисленные дети с внуками подсказывали причину этой перемены.
— Спасибо, Томас, но я, пожалуй, пройдусь пешком. Тем более, что погода сегодня чудесная, — улыбнулась женщина. Дворецкий в ответ почтительно склонил голову. — Есть ли какие-то новости в городе? — поинтересовалась она, надевая шляпку перед большим зеркалом у входной двери.
— Фрегат «Верный» причалил в порту, доставив единственного пассажира, некую леди Вивьен. Говорят, данная особа обладает необычайно примечательной внешностью, — с холодным достоинством произнес он, стоя за спиной у хозяйки.
— Хм, надо же, — без особого интереса отозвалась Лилиэн, поправляя прическу, примятую шляпкой.
— Ещё близнецы из рыбачьего района заболели некой странной болезнью, — заметив перемену во взгляде своей хозяйки, Томас поспешил уточнить. — Сейчас им уже лучше, господин Мос очень своевременно обратился к местной травнице, и ее снадобье оказало весьма чудодейственный эффект.
Лилиэн не смогла сдержать легкую улыбку, мимолетно скользнувшую по губам, и подумала: «Кто бы сомневался. Ива прям хранитель нашего города».
— Подождите, это те маленькие разбойники, что кидали кисоньке рыбу через забор, а потом весь сад был усеян рыбьими головами и вонял тухлятиной? — припомнила графиня, бросив на дворецкого короткий взгляд через плечо, мужчина молча кивнул. Лилиэн улыбнулась, вспоминая эту проделку близнецов, хотя в тот день ей было совершенно не до смеха. — Отправь кого-нибудь узнать, не нужна ли семье помощь, болеющие дети — это всегда большие траты, хотя, скорее всего, госпожа Ива не взяла с них и медяка.
— Достойная молодая леди, — ровным голосом обозначил свою точку зрения дворецкий, подозревающий, что оттепель в отношениях хозяев — дело рук этой самой травницы.
Графиня удивленно вскинула брови, в первый раз услышав, как их дворецкий, ярый поборник протокола и традиций, высказал свое мнение без прямого вопроса. Затем мягко похлопала его ладонью по предплечью, выражая свое одобрение, и, отдав распоряжения относительно ужина, вышла на улицу.
Постояв немного на просторном крыльце особняка, с которого было хорошо видно развалившегося на бортике фонтана кисоньку, Лилиэн легко сбежала по ступенькам вниз и по широкой аллее вышла к фруктовым садам, которые встретили ее приятной прохладой и резной тенью, отбрасываемой пышной листвой. Неспешно шагая по дорожке, искусно имитирующей естественную тропинку, но являвшейся, по сути, результатом ежедневного труда садовников, она позволила себе, отринув приличия, негромко напевать фривольную песенку о пастушке и лесной фее, вскружившей ему голову, но очень далекой от человеческого понятия о любви. Мурлыкая себе под нос: «Закрутила, завела, но в итоге не дала», графиня совершенно не глядела себе под ноги, за что и поплатилась.
Гибкая тень, появившаяся внезапно на тропинке, бросилась под ноги зазевавшейся графине, которая запнулась и, вскрикнув от неожиданности что-то неразборчивое, повалилась вперед, едва успев выставить перед собой руки.
— Что за... — начала было она, но, разглядев