— Ты не должна была выходить в лес одна.
— Это не ответ, — возразила я. — Кто этот волк? Почему он наблюдает за мной? И почему ты всегда рядом, когда происходят странные вещи?
Он молчал несколько секунд, словно решая, стоит ли говорить правду. И когда я поняла, что моё терпение вот-вот лопнет, Егор наконец произнёс:
— Ладно. В лесу действительно бродит волк.
— И? — подтолкнула я.
— И он опасен. Очень опасен.
— Я догадываюсь. Но почему ты так много знаешь о нём?
Егор снова замолчал. Он выглядел так, будто каждое слово давалось ему с трудом.
— Потому что... Потому что я следил за ним. Этот волк... он не обычный.
Чувствуя, как сердце начинает биться чаще, я спросила:
— Что ты имеешь в виду?
Егор говорил медленно, словно подбирая слова:
— Я имею в виду, что он... другой. Он крупнее, быстрее и умнее, чем любой обычный волк. И он... он выбирает своих жертв.
— Выбирает? — переспросила я, чувствуя холодок на спине.
— Да. Он не просто охотится. Он играет с людьми. Подкрадывается, наблюдает, а потом...
Стараясь скрыть страх и на грани паники вспоминая расписание электричек до города, я спросила:
— И ты думаешь, я могу быть его следующей целью?
Егор быстро ответил:
— Нет! Я не позволю этому случиться.
Не веря в происходящее, я задала главный вопрос. Мой голос звучал резче, чем я хотела:
— Почему ты так уверен?
Егор посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я не могла понять:
— Потому что я знаю, как он мыслит. Я знаю, как он действует.
Я почувствовала, что Егор говорит не всё. Понимая, что я запуталась ещё больше, сделала шаг назад. Молча. Но прежде чем я успела развернуться и уйти, он добавил:
— Просто обещай мне одно: больше не ходи в лес одна. Особенно ночью.
Я не ответила. Не обернулась. Совсем забыв про пирожки, я с удивлением глянув на сумку с гостинцами и поспешила к батюшке. Но вдруг в два прыжка Егор нагнал меня и схватил за локоть, останавливая. Не больно, не резко, вполне аккуратно.
— Алёна. Я не смогу защитить тебя, если ты пойдёшь в лес.
По спине пробежал холодок. Мы замолчали. Я смотрела на него, и уже не пытаясь понять, что он скрывает, тихо сказала:
— Какое тебе до меня дело? И вообще, я уеду отсюда в город!
Егор ничего не ответил, вернувшись к банке с краской. Но затем глянул на меня через плечо и сказал:
— Погоди уезжать, всё не так плохо.
Несмотря на то, что на нас уже с интересом поглядывали, я подошла ближе и спросила:
— Почему ты мне помогаешь?
Егор улыбнулся. Улыбка ему шла, вся хмурость на лице исчезла, а я любовалась его крепкими ровными зубами и ждала ответа. Что скажет?
От чего то мне было важно услышать это. Егор не заставил долго ждать:
— А кто ещё поможет той, которая любит по ночам в лесу гулять? Точно такой же чудак, как и ты. То есть — я.
Я развернулась, пряча улыбку, и пошла к батюшке. Когда поднималась по ступеням церкви, то слышала разговоры его друзей, шутки и прочее. Мне не было до них дела, я вдруг поняла, что толком ничего и не узнала. Журналист из меня никчёмный.
Глава 7
Люди верят, что нечаянно подслушанные слова способны раскрыть истинную суть человека. Но они не догадываются, что эти слова открывают рану, которую он пытался скрыть даже от самого себя.
После разговора с Егором у церкви я не могла выбросить из головы его слова. Он говорил так уверенно, будто знал волка лучше, чем кто-либо. Это вызвало во мне ещё больше вопросов. Кто он на самом деле? Почему он так много знает о лесе и волке? И почему он так старательно скрывает свою правду?
Не смотря на то, что почти стемнело, я решила пойти к батюшке снова. Нужно было расспросить его, когда я отдавала пирожки. Но в тот момент я твёрдо вознамерилась покинуть посёлок. А теперь, глядя на мою любимую ба, я поняла, что не смогу уехать. У неё скоро юбилей и приедут остальные родственники. И потом, она не виновата, что её внучка бродит по лесу ночью.
Я шла к церкви и размышляла о том, что отец Игорь тот человек, который может знать ответы. Бабушка часто рассказывала, что он давно живёт в посёлке и знает всех как облупленных. Если кто-то и сможет пролить свет на загадочного Егора, то это точно он. Ко мне снова вернулась моя журналистская хватка, и я прибавила шагу.
* * *
Подойдя к церкви, я поднялась по ступеням и замерла перед входной дверью. Рука уже потянулась к ручке, но в этот момент я услышала голоса изнутри. Один из них принадлежал батюшке, а второй... Егору. Да что ж такое, опять Егор!
Батюшка спокойным, но взволнованным голосом сказал:
— Ты же знаешь, что он ждёт твоего шага.
Егор резко ответил:
— Нет. Он сам должен был сделать первый шаг. Пять лет прошло, а он даже не попытался связаться со мной.
Батюшка вздохнул:
— Люди гордые, Егор. Иногда гордость становится тем самым зверем, который не даёт двум сердцам встретиться.
Голос Егора задрожал от гнева:
— Гордость? Это не гордость, батюшка. Это предательство. Я не могу забыть того, что он сделал. И никто не знает, почему всё так вышло. Даже вы.
Батюшка словно утешая, ответил:
— Возможно, ты прав. Но иногда нужно простить не ради прошлого, а ради будущего. Ты ведь не хочешь, чтобы эта рана навсегда осталась в твоём сердце.
Егор молчал. В его молчании чувствовалась боль, которую он не мог или не хотел выражать словами.
Мне стало тяжело дышать. Я стояла за дверью, чувствуя себя чужой в этом разговоре, но не могла заставить себя уйти.
И тут я услышала шаги. Кто-то направлялся к выходу.
Сердце заколотилось так сильно, и я всерьёз испугалась, что меня услышат. Я быстро оглянулась, ища укрытие. За углом церкви стояла старая деревянная скамейка, полускрытая кустами. Я едва успела спрятаться за ней, чуть не свернув себе ногу, когда дверь начала открываться.
Шаги приближались. Я затаила дыхание, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Если меня заметят...
Дверь скрипнула, и я услышала голос Егора:
— Спасибо, батюшка. Я подумаю над вашими словами.
Его шаги начали удаляться, но последние слова священника заставили меня замереть:
— Егор, помни: даже самые тёмные ночи заканчиваются рассветом.