Я медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение чуть отступает.
Дверь открылась и вышел Егор. Он легко сбежал по ступеням, словно его тело знало каждый камень и каждую трещину. Его движения были плавными, но уверенными, как у хищника, который всегда знает, куда идти. Однако внезапно он замер, как вкопанный, прямо посреди двора.
— Алёна? — удивлённо произнёс он, а голос был тихим, но острым, как лезвие. Он повёл носом по воздуху, будто действительно уловил мой запах.
Моё сердце подскочило к самому горлу. Он медленно обернулся, и я почувствовала, как его взгляд пронзает темноту, словно он действительно меня видел.
Я попятилась, стараясь слиться с кустами, но знал ли он, что я здесь? Или просто интуитивно чувствовал, что кто-то прячется? Его шаги стали медленными, размеренными, почти бесшумными.
Он шёл ко мне. Кусты не стали надёжной защитой и я понимала, что если он сделает ещё несколько шагов, то увидит меня. Мой разум лихорадочно искал выход, но тело отказывалось двигаться. Словно невидимая сила пригвоздила меня к месту, где я пряталась.
В воздухе повисло напряжение, густое, как туман над болотом. Егор остановился в нескольких шагах от меня, его силуэт вырисовывался на фоне луны, которая пробивалась сквозь облака. Он замер, наклонив голову, будто прислушивался или... принюхивался. Луна осветила его лицо — холодное, сосредоточенное, с едва заметной улыбкой на губах.
— Выходи, — сказал он тихо, но в его голосе была такая уверенность, что у меня перехватило дыхание. — Я знаю, что ты здесь.
Глава 8
Люди уверены, что когда человек, запросто почуявший тебя за версту, переступает порог твоего дома, то ещё можно спастись. Но им невдомёк, что страх — это ещё не самое худшее, что может случиться.
Егор уверенно повторил:
— Я знаю, что ты здесь.
Я больше не могла оставаться на месте. Страх, который сковывал меня секунду назад, внезапно превратился в мощный импульс к действию. Бежать!
Я резко вскочила с земли и бросилась прочь от кустов, даже не думая о том, куда бегу. Мои ноги сами несли меня через двор церкви, пока я слышала за спиной его шаги — быстрые, уверенные, приближающиеся.
Он попытался меня остановить, крикнув:
— Алёна, стой!
Но в его голосе не было злости. Скорее, тревога.
А я не собиралась останавливаться. Мой разум лихорадочно искал выход, и я поняла, что единственный шанс спастись — это добраться до дома. До безопасного, знакомого дома, где бабушка всегда держит фонарь у входа.
Я пересекла дорогу, задев плечом чей-то забор, и чуть не упала, когда подвернула ногу на камне. Но боль была лишь дополнительным стимулом бежать дальше. Иногда страх не даёт тебе двигаться, но иногда он заставляет бежать быстрее, чем ты могла себе представить.
За спиной я слышала, как Егор приближается, и его шаги были слишком быстрыми для обычного человека.
«Это невозможно!» — пронеслось у меня в голове. — «Он не может быть таким быстрым».
Наконец, я увидела перед собой крыльцо нашего дома. Фонарь горел, как маяк, обещая безопасность. Я влетела во двор, едва не сбив ведро с водой, и рванула к двери.
— Бабуль! — крикнула я, пытаясь одновременно достать ключи и следить за тем, что происходит позади.
Дверь открылась, и бабушка выглянула наружу, всплеснув руками.
— Что случилось? Кто там?
Я запрыгнула внутрь, задыхаясь от бега:
— Закрой дверь!
Бабушка сделала шаг назад, и я захлопнула дверь, задвинув засов. Мы обе замерли, прислушиваясь к звукам снаружи.
Шаги остановились прямо за порогом. Тихий, но уверенный стук раздался в дверь.
Егор позвал с другой стороны двери. Его голос был спокойным, почти мягким, но это только усиливало моё напряжение и расшалившиеся нервы:
— Алёна, открой.
Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди:
— Нет!
Я стояла, прижавшись спиной к двери, чувствуя, как холодный металл засова впивается в позвоночник. За дверью было тихо, но я знала, что он там — Егор, тот, кто преследовал меня, чья тень напоминала волка. Бабушка вопросительно вскинула брови и не выглядела обеспокоенной, как полагается всем остальным бабушкам в такой ситуации:
— Я слышу голос Егора?
Я кивнула и прошептала, стараясь говорить как можно тише, чтобы он не услышал:
— Бабуль, не открывай!
Она подошла ближе, скрестив руки на груди:
— Перестань, деточка. Какие глупости. Он же священнику помогает, все его знают, — отмахнулась она, подходя к двери.
— Нет, бабуль, не надо! — Я попыталась остановить её, но она уже потянулась к засову.
— Егор, это ты? — спросила она, повысив голос.
За дверью раздался знакомый спокойный голос:
— Да, это я. Извините за беспокойство, просто хотел убедиться, что с Алёной всё в порядке.
Я истерично фыркнула:
— Всё в порядке?
А бабушка уже открыла засов и распахнула дверь.
Егор стоял на пороге, освещённый мягким светом фонаря. Его лицо казалось спокойным, почти доброжелательным.
Обращаясь к бабушке, он сказал:
— Здравствуйте. Простите, что так поздно. Я просто... встревожился.
Бабушка улыбнулась и посторонилась, пропуская его внутрь.
— Заходи, заходи. Чай будешь?
— Нет, спасибо.
И вроде он ответил ей, но не сводил взгляда с меня. Я стояла у стены, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что, казалось, его слышно даже ему. Мои мысли метались между желанием закричать и попыткой сохранить самообладание.
Егор сделал шаг вперёд, и я невольно отступила назад.
— Можно тебя на минуту?
— Зачем?
Он отрывисто ответил:
— Это важно.
— Ничего важного. Я спать!
Явно считая, что я просто капризничаю, бабушка воззвала меня к совести:
— Алёна, выйди на минутку. Поговори с человеком, раз он пришёл.
Я поняла, что защиты от бабушки можно не ждать, и попыталась мыслить трезво — вряд ли Егор меня станет есть прямо во дворе. Я вздёрнула подбородок и гордо вышла на крыльцо. Он последовал за мной, закрыв за собой дверь.
— Что тебе нужно?
— Алёна, ты подслушивала наш разговор. Что ты слышала?
Так вот что его волнует! Я, в надежде, что после моего ответа он уйдёт, горячо заверила:
— Ничего не слышала! У меня вообще слух плохой.
По его виду я поняла, что он мне не поверил. Ответить Егор не успел — в этот момент свет мигнул и погас, погружая нас в темноту.
Рядом раздался низкий, протяжный рык. Он был ближе, чем я могла себе представить.
Глава 9
Люди уверены, что если человек, которого ты боишься, оказывается слишком близко, то это непременно приведёт к беде. Но иногда опасность вдруг превращается в чувство, которое вызывает