— Потому что вот эти три демона, — палец Дианы указывает на парней за окном, — самый худший кошмар нашего университета, куда мы поступаем. Один из них — сынок местного мэра, поэтому и гонки на мотоциклах у нас не запрещены. Второй…
— Второй — наследник винного бизнеса, поэтому они пьют и веселятся так, что весь Адлер знает об их выходках, — добавляет Янка с явным отвращением в голосе.
— А третий, кого вообще нужно сторониться и кому самое место за решёткой, — это сын байкера, — продолжает Диана, понизив голос.
— Байкера? — смеюсь я, не в силах сдержать иронию в голосе.
— Не смешно! — шипит Янка, её лицо становится серьёзным. — Арс в прошлом году избил собственную мать и чуть не до смерти избил мужчину. Все обезьянники Адлера уже выделили ему место и ждут как родного. В его послужном списке: гонки, драки, пьянки и огромное количество легкомысленных девиц.
— Ужас… — прикладываю дрожащие пальцы к губам.
Моё веселье мгновенно улетучивается. Теперь эти парни уже не кажутся просто соседями — они представляют собой настоящую угрозу.
— Считай, криминальный бродяга, у которого, не удивлюсь, если и ствол есть, — шепчет Янка, её голос понижается до зловещего шёпота.
— И они с нами в университете? В престижном? Ладно, двое понятно почему, а этот бродяга тогда каким там боком? — шепчу я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Внезапно перспектива учёбы в университете уже не кажется такой привлекательной.
— Арс, говорят, умный и на бюджет в этот университет попал. Что неудивительно, ведь бродячие псы намного умнее породистых, — цокает Диана. — Вот только ужасный он и внутри, и снаружи. Эти его многочисленные татуировки и массивное тело так и говорят тебе: «Беги!» — кричит мне в ухо Диана, и я вздрагиваю, отшатываясь.
Сёстры заливаются смехом, а я хватаюсь за сердце, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. Решение приходит само собой — эта комната мне категорически не подходит. Не нравится и никогда не понравится, особенно теперь, когда за окном живут эти опасные типы.
Однозначно, стоит поискать что-то подальше от этих «замечательных» соседей. В конце концов, в этом огромном доме наверняка найдётся место, где я смогу чувствовать себя в безопасности.
Но как бы ни так… Все остальные комнаты оказались до ужаса старомодными и пропитанными пылью, где явно требовался срочный ремонт. Обои местами отходили от стен, мебель выглядела громоздкой и неуклюжей, а в некоторых углах даже виднелись следы плесени.
Я умоляла сестёр поменяться комнатами, стоя перед ними на коленях и заламывая руки. Но они лишь смеялись, качая головами и повторяя своё неизменное: «Кто первый, тот и первый!»
Теперь мне предстояло жить в комнате с видом на этих опасных соседей. Оставалось только надеяться, что мои сестры преувеличивают опасность, и эти парни окажутся не такими уж страшными, как их описывают. Хотя, глядя на их уверенные позы у бассейна, я в этом сильно сомневаюсь…
4. Бита
Камилла.
Мне всё не давали покоя мысли, как можно избить собственную мать? Боже! Это же каким животным и ужасным человеком быть нужно?
Мерзкий! Таким вообще нельзя в этом мире существовать! А самое главное, что это страшное животное будет учиться со мной в одном университете, — мои мысли наполнены отвращением и ужасом. Единственное, что немного успокаивает, — это то, что эти исчадия ада в лице трёх демонов будут учиться с нами всего лишь один год, ведь они третьекурсники.
— А я ещё думала, что ужасней Тимура нет никого, — вздыхаю я, и девочки одновременно смотрят на меня с непониманием.
— Вы расстались? — спрашивает Яна, приподняв бровь.
— И слава богу! — закатываю я глаза, а они непонимающе переглядываются.
Я спешу рассказать им обо всём, что творилось в наших отношениях, и как я не могла от них избавиться. О том, как Тимур пытался манипулировать мной, как шантажировал фотографиями, как унижал и заставлял чувствовать себя ничтожной.
Слова льются рекой, и с каждым предложением груз на моей душе становится всё легче.
Девочки хмурились, переглядывались, а после Диана произнесла то, что буквально выбило у меня почву из-под ног:
— Камилла, тебе лечиться нужно.
— Что?!
— Диана! — шипит Яна и толкает её локтем. — Ками, она не так выразилась. Просто ты слишком наивная и нежная, что неприемлемо в Адлере, да и там, куда мы поступаем. Но не отчаиваемся! Ведь у тебя есть мы, которые воспитаны этим городом и знают, как зубы показать даже этим демонам! Вон, Дианка даже на бокс ходит, — кивает она.
— Я хочу в Новосибирск, — сглатываю громко, чувствуя, как паника сжимает горло.
— Поздно метаться, Ками, — усмехается Диана. — Я тебе завтра биту привезу, — говорит она, задумчиво глядя в окно на тех парней.
— Биту-то зачем? — закатывает глаза Яна.
— Потому что её соседушка — не кто иной, как Арсений Медведев, — заявляет она, и меня буквально скручивает от страха. Ком встаёт в горле, кости начинают дрожать, а волосы, кажется, пытаются установить связь с космосом, чтобы попросить помощи.
В голове крутятся все те ужасы, что рассказывали о нём сёстры. Теперь, зная его имя, страх становится ещё более осязаемым. Арсений Медведев… Звучит как приговор.
Всматриваюсь, продрогнув всем своим существом, в окно и с трудом сглатываю, когда замечаю того самого татуированного гиганта. Он вальяжно заходит в дом и тут же выходит обратно, держа в руках мангал, словно это пёрышко. Ну точно животное!
Огромный, как медведь, он без малейших усилий перетаскивает тяжёлую конструкцию. Его мощные руки, покрытые замысловатыми узорами татуировок, уверенно держат мангал. Но самое ужасное заключается в том, что мангал стоял у него прямо в доме, и только сейчас он решил вынести его на улицу! Это кажется каким-то первобытным варварством! От этой мысли по спине пробегает холодок.
Теперь я понимаю, почему сёстры так предостерегали меня. Этот человек олицетворяет собой всё то дикое и омерзительное, о чём они рассказывали. И теперь он — мой сосед…
Он явно не с нашего поля ягода… Он вообще словно огромный медведь из лесной рощи, который прокрадывается на такие вот полянки и жадно пожирает вот такие беззащитные ягодки, как я! От этой мысли по спине пробегает холодок, а в горле пересыхает.
— Мне нужна бита, — шепчу я, чувствуя, как страх сжимает внутренности.
— Более чем необходима, — вторит Яна, прижимаясь ближе.
— Ага, — цокает Диана, — а пользоваться-то умеешь?
— Да что там уметь? — отвечаю я дрожащим голосом. — Надо просто крепко держать и бить.
— А сможешь? — смеётся она, но в её глазах читается беспокойство.