Именно эти двое мне с первых дней жизни в университете не давали целых пару часов, пока я им рожи не разукрасил.
Да, умный и да, медалист, но я с шести лет сидел на первых рядах и смотрел, как одна банда байкеров на другую кидается. А потом с четырнадцати, изучив все удары и уклоны, я плечом к плечу стоял с отцом. Потому и за пару минут этим двум рожи начистил. А на следующий вечер и вовсе на заезде встретились... Как оказалось, Савва — тот самый паренек в зеленом шлеме, который у меня всегда на хвосте сидел и нехило так в ярость загонял, когда обгонял.
В общем, сдружились и уже два года как являемся троицей плохишей, а я вот недавно ещё и самым криминальным стал из-за матки, что меня выплюнула.
— Будешь? — протягивает Тигран мне стакан.
— Нет. Сегодня заезд, — вздыхаю.
— Меня не будет. Я планирую надраться, ибо теперь ее попец перед глазами стоит, — хватается за член Савва.
— Не спускал что ли? — хмыкает Тигран.
— Вчера дело было, но таких булок ещё не было ни разу. Видели, как платьишко колыхалось от ветерка?
— Или дрожало от твоего рваного дыхания? Что за книжные словечки?! — морщится Тигран.
— А ты откуда про книжные словечки знаешь? Тоже эротику читаешь? — усмехаюсь я.
— Я вообще буквы не люблю! — шипит Тигран, — я ведь не ботаник.
— Ну какой из пиздюльки вышел, такой и слышен, — бросаю.
— Ты достал! Мою не тронь. У меня маман на папа молится. Так что я прямиком из животика!
— Ну ты и кретин, — смеется Савва, — мы все из киски, Тигран.
— Ты, похоже, тоже далеко от него не ушел, — усмехаюсь, — некоторые через кесарево и прямиком из животика. Но вас двоих явно из задницы достали, — смеюсь и выхожу из бассейна.
6. Раны
Арсений.
Сижу, обрабатываю ссадины, и тут раздается рёв мотора. Через пару минут отец уже на пороге моей комнаты. Стоит, буравит меня взглядом, потом закатывает глаза.
— И кто тебя так?
Что тут сказать? Тигран — импульсивный тип, тормозов у него вообще нет, поэтому мы с Савой не позволяем ему садиться на байк. Он готов всех убить, да и себя, похоже, каждый день намеревается...
Как, спрашивается, нормальный пацан может ввязаться в драку с целой бандой бородатых?
В общем, потрепали нас троих основательно, поэтому завтра снова приедем в университет как обычно. Деканша снова будет в бешенстве. У неё на меня после второго курса явная непереносимость: мало того что ходят слухи, будто я избил мать, так ещё и университет вложил в меня деньги, чтобы отправить на курсы за границу... Теперь я для каждого препода как красная тряпка для быка.
— В клубе. Тигран за девчонку заступиться хотел, в итоге нас троих за шкирку оттаскали, — хмыкаю.
— Мне тут батя его на днях звонил и работу предлагал. Твоего языка дело? — твёрдо смотрит на меня отец.
— Не просил и даже тему не поднимал. Может, твой друг сам изъявил желание? — так же твёрдо отвечаю ему.
Друзьями наши с Тиграном отцы стали по чистой случайности, после того как нас вместе с ними вызвали в деканат. Мол, раз с нами говорить бесполезно, то просим явиться родителей, как с первоклашками.
Пришли, выслушали, накричали на деканшу, и весь вечер пили и смеялись над её крикливостью. А мы тем временем снова отправились искать Корниенко, чтобы отомстить за его стукачество.
— Я согласился, — отец опирается на дверной проём.
— Дегустатором пойдёшь? — усмехаюсь, хотя внутри радуюсь, что он наконец-то согласился на работу.
— Печально, что именно эту вакансию он мне и не предложил. Предложил замом попробовать, но я больше мозг напрягать не хочу, там и так херово варит, поэтому на начальника безопасности согласился, — хмыкает.
— Платить будет так же, как заму?
— Да похер мне, сколько он платить будет, — отмахивается отец и садится в кресло. — Скоро сезон закроем, а я спиваться не хочу, продолжая мозг себе кипятить. Да и перед тобой уже стыдно. Всего эта сука лишила, ладно хоть дом оставила. Ты учишься среди буржуев, а у меня даже миллиона в кармане сейчас нет, так что пора в руки себя брать и заново подниматься, — вздыхает.
Снова сжимаю кулаки, и зубы сводит от злости. Матка и вправду сошла с ума — при разводе забрала тачку и чайные магазины, оставив отцу лишь дом, который ещё был в ипотеке. Потому я вторую половину курса не вылезал из заездов — отец бухал с горя, а за ипотеку и юристов платить нужно было.
— По универу слухи ходят, что я её избил, так что, глядя на меня, никто там о твоих деньгах даже не думает, — устало приподнимаю уголок рта.
— Ну избил её я, да и то просто отшвырнул, а перед этим пощёчину дал, — усмехается отец.
— Но говорят, что я её до полусмерти, — цокаю.
— М-да, — вздыхает. — Наш город не перестаёт меня удивлять. Кстати, мне тут сказали, ты вчера снова гонял… Я неясно выразился, когда попросил тебя?
— Ты сказал уклон на учёбу сделать. Чёткого запрета на заезды не было. Да и мне на личные нужды деньги нужны, так что вопрос закрыт. Я гоняю, но в свободное от учёбы время.
— Упрямый, как она, — фыркает отец, поднимаясь с кресла, и хлопает дверью, чуть не срывая её с петель.
Когда заканчиваю обрабатывать раны, выхожу на кухню, где уже витает пряный аромат жарящихся стейков. Отец расхаживает впереди в очках для зрения, а я открываю банку компота, которую утром привезли бабушка с дедом.
— Мать что ли была? — косится отец.
— Да, и сказала, что наши байки сожжёт, а твой перед этим на части разорвёт. Кстати, коробки с её вещами она с дедом на мусорку отвезла. Остановить не пытался, ведь сам тихо сидел и дышать боялся, — усмехаюсь.
— Мама! — поднимает деревянную лопатку вверх папа.
— Дед сказал, бабушка к ведьме ходила, чтобы на неё проклятия навести, — смеюсь в голос, и папа тоже начинает смеяться.
— А мне сказал, что на тебя заговор делать, чтобы ты любовь свою нашёл, — смеётся отец, а я морщусь.
— Ну а что ты хотел? У нас женщины в доме больше нет, и бабушке срочно подпорка нужна. Я ещё в депрессии и не собираюсь из неё выходить, так что в её мишени теперь ты — то самое очко, — скалится