Со стуком открылась купейная дверь, и в помещение ввалилась чёрная тушка, которая в зубах волокла какой-то пакет. В нём что-то громыхало и перекатывалось. Сосед тут же распахнул глаза, видать, сработал инстинкт.
— Чего уставился? — спросил Аббадон, выплюнув из пасти ручку пакета. — Там колбаса и сыр, не смог вытащить, упёр всё вместе с остальным содержимым.
— Аббадон, верни людям пакет, — строго проговорила Валентина.
— Алкоголь разрушает жизнь, портит генофонд и вредит отношениям. Я спасаю их от него! — проговорил с пафосом кот.
Мужик громко сглотнул слюну.
— Чего не слышал, что кот сказал? — перед его лицом появилась бабка Неля. — Это яд. Рот закрой, а то муха залетит.
— Я год уже не пью, — промямлил мужичок, — и тут такое на трезвую голову.
— Не переживайте, мужчина, они вам просто снятся. Вы на другой бочок перевернитесь, к стеночке, и сон переменится, — с участием проговорила Валя.
Мужичок, бледный как полотно, заморгал, потом медленно, словно боясь спугнуть видение, перевернулся лицом к стене и натянул куртку на голову. Из-под неё донёсся сдавленный шёпот: «Господи, царю небесный… Галлюцинация напала…»
Аббадон тем временем уже разорвал пакет зубами и с довольным урчанием принялся выуживать оттуда полукопчёную колбасу.
— Аббик! — шикнула Валя. — Немедленно прекрати! Чужое брать нельзя!
— Я не беру, я конфискую! — мямлил кот с набитым ртом. — Во благо человечества и чистоты генофонда! Ну, и своего желудка… немного. Копчёная колбаска тоже вредная.
Бабка Неля тем временем устроилась на верхней полке напротив, свесив ноги, которые раскачивались в такт стуку колёс. Её мутные глаза с интересом рассматривали спящего (или притворяющегося) соседа.
— Генофонд, генофонд… — проворчала она. — А сам на чужих харчах разжираешься. Ни стыда, ни совести, ничего лишнего.
— Я ж не съем всё! — обиделся Аббадон. — Я поделюсь! Вот, держи. — И он швырнул в сторону Нели обгрызенный кусок салями.
Валя нахмурилась.
— Убери. И верни всё на место, и не смей кидаться продуктами, это кощунство.
Кот тяжко вздохнул, словно против него совершили величайшую несправедливость, и начал засовывать продукты обратно в продырявленный пакет.
— Ладно, ладно… Эх, пропадёт же добро… Могли бы тут пикник организовать.
— Вы чего тут опять устроили? — прищурилась Валя.
— А мы не могли нашу девочку одну отпустить, — проскрипела Неля. — В Питер! Один город чего стоит. Там таких кренделей наплетут, что потом не расплетёшь.
— Мы же нечисть, дорогая, — напомнил Аббадон с важным видом усаживаясь на рюкзак. — Нас в чемодане не провезёшь. Мы по… э-э-э… тонким материям перемещаемся. Сказал бы — по астралу, но ты не поймёшь.
— Ну-ну, все с вами ясно, — Валя покачала головой, сдерживая улыбку. — То есть, вы будете меня преследовать везде?
— Не преследовать, а сопровождать! — поправила её Неля. — Наставлять. Охранять от всякой нечисти и странных товарищей, — она выразительно глянула на соседа.
— Все, как всегда, — фыркнула Валя. — А как же Тимоха и Илья?
— Ой, ты прекрасно знаешь, что Тимоха сам кому хочешь наваляет, а Илюха уже не тот желторотый птенец, за два года уже и силу свою научился контролировать, и не проваливается спонтанно. Так что я там нужна, как Бобику пятая нога. Я, конечно, пару раз за день их навещаю, чтобы меня не разжаловали и обратно в ад не забрали, а в целом внучатки и без меня отлично справляются, — хмыкнула старуха.
Из-под куртки послышалось усиленное молитвенное бормотание.
Поезд вынырнул из тоннеля, и в окно снова хлынул тусклый вечерний свет. Валя взглянула на замершую фигуру соседа, на кота, вылизывающего лапы после «подвига», на призрачную бабку, бесшумно раскачивающуюся на полке.
Страха не было. Было лишь лёгкое головокружение от осознания того, что её жизнь окончательно и бесповоротно превратилась в самый странный и непредсказуемый роман.
«Ну что ж, — подумала она, глядя на мелькающие огни. — Добро пожаловать в мою реальность, Питер. Постарайся не сойти с ума. Хотя, там и без меня чудес хватает».
Такие не едят
Валентина вышла на вокзале и огляделась. Теперь она не терялась в большом городе, немного к нему привыкла и неплохо ориентировалась. Приезд на Петроградскую оказался на удивление будничным. Парадная, как и обещали, была открыта. За стеклянной дверью в крохотной комнатке сидела немолодая женщина в сером вязаном кардигане. Её лицо было непроницаемым, будто высеченным из камня.
— Валентина? — уточнила она без эмоций, услышав имя. Протянула конверт с ключами. — Третья справа на втором этаже. Лифта нет.
Больше она не произнесла ни слова, вернувшись к вязанию, и это молчание было красноречивее любых предостережений.
Подъём по широкой, но потёртой лестнице сопровождался скрипом ступеней и каким-то странным гулом, доносящимся из-за других дверей. Квартира № 3б встретила их тяжёлой дубовой дверью с затёртой замочной скважиной. Ключ повернулся с тихим, но уверенным щелчком.
Первый же вздох воздуха изнутри заставил всех замереть на пороге. Нет, здесь не пахло старой пылью и плесенью. Пахло временем. Сушёными травами, воском для паркета, которому сто лет, и едва уловимой горьковатой нотой полыни, и еще какими-то терпкими духами.
Они вошли внутрь.
Где-то пело радио. На полу были разбросаны какие-то вещи. Валентина с удивлением уставилась на них.
— Не поняла, — с удивлением проговорила она.
Одна из дверей распахнулась, и оттуда вышла девица в розовом полотенце на голове и в полном неглиже.
— Вот это да! — присвистнул Аббадон.
— Э-э-э, — проблеяла бабка Неля, рассматривая девицу, — Стесняюсь спросить. А где у неё растительность? Или теперь девки мутировали и у них нигде ничего не растёт?
Девица посмотрела на Валю и кота, покойницу она не видела.
— Ты новая соседка? — спросила она. — Вон там твоя комната. Только она немного не прибрана. Я два дня контент пилю, мне нужен хороший свет, а твоя отлично для него подходит.
Она продефилировала мимо Вали, сверкая своими голыми прелестями.
— АД разве не предупреждал, что с животными нельзя? Наверно, забыл. Сейчас я всё соберу.
Она принялась собирать какую-то одежду с дивана и с пола.
— Тебе не холодно? — спросила Валя.
Она как-то не привыкла к голым женским телесам.
— Смущаешься, что ли? — хмыкнула девица. — Не переживай, я не из тех, я