– Не понял, – парень на неё с удивлением посмотрел.
– Ну, людей возит в Карелию собирать ягоду, - уточнила Лика.
– А-а-а, этот. Мужик, как мужик, делец, свой такой маленький бизнес. Хочешь немного подзаработать?
– Была такая мысль, – кивнула она.
– Придирчивый, но в целом платит. Я сам, будучи школьником да студентом, несколько раз ездил на сбор ягоды.
– Ясно. А никаких происшествий не было? – вкрадчиво поинтересовалась она.
– Всякое бывает, – Саша пожал плечами. – Там же люди работают, а некоторые не от хорошей жизни едут. Бывают и напиваются, и уходят, и драки, всякое. Как-то поговаривали, что с соседней базы даже людей увозят в неизвестном направлении, тех, кто не успел на автобус к дяде Степе. Типа тоже ягодки собирать. Но это так, местные байки. Ладно, побежал я.
Он допил чай одним глотком, словно это было лекарство, и поднялся.
– Ключ тебе оставляю. Если что – телефон лежит на тумбе в прихожей. Мой номер единственный в памяти. Если соберёшься свалить, то ключ оставь там, где ты его взяла. Удачи!
Саша положил несколько свернутых купюр рядом с ключом.
– Здесь немного. Всё на карте. Оставишь свой номер – закину чуток на карту. И это… спасибо за бабушку и за поддержку.
Он ушёл, и квартира снова погрузилась в тишину.
Лика взяла деньги, пересчитала. Сумма была скромной, но искренней. Это была плата за ночлег и молчаливое участие, которое она ему оказала, просто находясь рядом в эти тяжёлые часы. Лика положила купюры в карман джинсов, чувствуя странную смесь благодарности и стыда.
Сначала она попыталась следовать совету Саши: спать, читать, смотреть телевизор. Но сон не шёл. Книг в квартире почти не было, кроме нескольких детективов в мягких обложках и пачки старых журналов «За рулём». Телевизор показывал лишь рекламу и бесконечные сериалы, от которых через полчаса начинало рябить в глазах и заболела голова.
Она мысленно вернулась к ребятам: «Интересно, ищут они её или сами, как и я, подались в бега». Почему-то она была уверена, что они покинули неблагополучную квартиру. Мысль о ребятах – о Вале, Тимофее, Илье и странной компании призраков и говорящих котов – не давала ей покоя. Они были её единственной ниточкой в этот странный новый мир, в котором она теперь жила. Мир, где тени хватают за руку, а в голове звучат чужие голоса.
Они не стали бы просто ждать. Они – выживальщики. Особенно Аббадон с его вечной подозрительностью и сообразительностью. Они наверняка рванули к той самой даче, в которой они были в прошлый раз.
Лика вздохнула и подошла к окну. Двор был пуст, но её внутренний радар, этот проклятый и спасительный дар, тихо шелестел тревогой. Не острой, как прежде, а какой-то фоновой. Как будто кто-то уже проверил этот адрес и временно потерял интерес, переключившись на другие точки на карте.
Она посмотрела на ключ и телефон на столе. Остаться здесь означало сидеть в ловушке, пусть и временно безопасной. Ждать, пока Саша вернётся, и потом что? Просить остаться ещё на денёк? А потом ещё? Он и так сделал для неё больше, чем следовало. Это временное прибежище, нужно найти место, где можно спокойно жить, ничего не опасаясь.
Мысль о дяде Степе вернулась с новой силой. Побег. Исчезновение. Туда, где её не будут искать. В глушь, в Карелию, среди таких же отчаявшихся и безликих сборщиков ягод. Это было безумием. Рискованным, почти самоубийственным шагом. Но разве её нынешнее положение было менее безумным?
Она решила действовать. Сначала – связь. Она взяла телефон Саши, но вместо звонка набрала сообщение. Писать было безопаснее, да и, скорее всего, звонить в это время было бесполезно – он слишком занят.
«Саша, спасибо за всё. Ухожу, пока тихо. Ключ под ковриком. Не беспокойся. Если что – напишу на этот номер. Удачи тебе. Лика».
Она отправила, положила телефон обратно на тумбу. Затем Лика собрала свои немногие вещи в рюкзак. Деньги Саши лежали в кармане. Она добавила к ним свои последние наличные – получалась сумма, которой могло хватить на несколько дней скромной жизни.
Оставался последний шаг. Рискованный. Она села на диван, закрыла глаза и попыталась сделать то, что раньше получалось только случайно или в моменты сильного стресса – намеренно потянуться к чужим мыслям, к следам. Не к конкретным людям, а к впечатлению от них. Она думала о Вале. О её спокойной силе, о запахе её духов, которым всегда от неё веяло.
Сначала – ничего. Потом – смутный образ. Не лица, а ощущение: скрытность. Глухая, напряжённая тишина, но не паническая. Ожидание. И чувство места. Не города, а леса, старых стен, уединения. Они живы. Они в безопасности. И они затаились. Дальше посмотреть ей не дали, но и этого было достаточно.
Лика открыла глаза, взяла рюкзак и, бросив последний взгляд на пустую квартиру, тихо вышла на лестничную клетку. Ей нужно было найти настоящего «дядю Степу». Исчезнуть. А потом, из глуши, уже думать, как жить дальше с этим даром и кем она теперь стала.
Её путь лежал на окраину города, к тем самым гаражам и конторам, откуда, по слухам, уходили автобусы в карельскую глушь. Главное – не нарваться на тех, кто увозит людей в неизвестном направлении, откуда никто не возвращается.
Четкий план
Бабка Неля появилась перед ребятами через минуту.
– Докладываю, гражданки в квартире нет, и по ходу в городе тоже нет. Свалила наша красавица в неизвестном направлении и даже записки не оставила. И еще в квартирке кто-то побывал, пошарился хорошенечко, все обнюхал, обсмотрел. Видно, пытались контакт наладить и настроиться на нашу волну, - отрапортовала она.
– И как, получилось? – спросил Тимофей.
– Не знаю, - пожала старуха плечами. – Может, получилось, а может, и нет. Об этом мы узнаем только, если у них все получилось. И то не факт, что они наш домик обнаружат.
– Но шнырять по поселку будут, - задумчиво проговорил Илья.
– А то, - кивнула бабка Неля. – Наверно, в каждый уголок заглянут, всё проверят. Тем более сейчас в ваших интернетах можно всё про всех узнать и все данные найти. А этим с их мохнатой лапой даже в тырнеты лезть не придется, всё принесут на блюдечке с голубой каемочкой и доложат обо всех.
– Вот ведь вляпались, - с досадой сказала