– Ладно. Есть у меня несколько дней, чтобы собраться?
– Ты должен исчезнуть до полудня.
– Завтрашнего полудня?
– Сегодняшнего, ты, тупая задница! – Кобош влажно хмыкнул. – Возвращайся тем же путем, каким пришел, и чтобы никто тебя не видел. Даже не думай двинуть на восток и предупредить сородичей. Они уже мертвы. Ты последний из своего племени, оставшийся в живых.
– Что?..
– Гонец рассказал. Гоачика, эти мудозвоны, устроили охренительно дерзкое нападение на Кальнию, так что долбаная Императрица Лебедь отправила огромную армию разобраться с гоачика, а заодно и с трудягами, чтоб два раза не ходить. Всех перебили, так он сказал.
– Вот дерьмо.
– Ага, друг, ты самый последний долбаный трудяга. Если тоже хочешь подохнуть, иди на восток. Если нет – на запад. Тебе там понравится. Ты же здесь был как медведь в клетке, тебе пойдет на пользу побегать на воле. Но береги себя. Я буду по тебе скучать. Прощай, Эрик Сердитый.
– Я тоже буду скучать по тебе, Кобош, спасибо тебе за все. Прощай.
Эрик помотал головой, все еще пытаясь примириться с идеей, что все его родное племя погибло.
– Погоди минутку, – просипел Кобош, – не могу вспомнить. Ты всегда был Сердитым?
– Угу, с того момента, как пришел сюда. Я был тогда охренительно сердитый.
Глава четырнадцатая. Первая жертва Сассы
– Оттар, тс-с! – прошипела Фрейдис.
Она держала его за рубашку. Он пытался встать в полный рост.
Оттар хихикнул. Веселая игра: большой человек по имени Гарт гоняется за ними со звериной лапой. Было весело убегать, было весело прятаться в высокой траве. Но теперь трава колючая, ему жарко и вовсе не нравится, что Фрейдис его не пускает. Он хотел встать и посмотреть, где там большой человек. Он ударил Фрейдис по руке.
Она приблизила к нему лицо с широко раскрытыми глазами и покачала головой.
– Это не игра, – прошептала она так тихо, чтобы слышал только он. – Он хочет нас побить. Ты должен сидеть тихо.
Оттар ненавидел, когда его бьют.
– Выходите, выходите! – прокричал большой человек где-то рядом. – У меня есть кленовый сахар!
Кленовый сахар! Оттар попытался встать, но Фрейдис удержала его. Он поднял руку, чтобы ударить ее, но глаза у нее были так широко раскрыты, что он замер.
– Он врет, – сказала она едва слышно, ему пришлось читать по губам, чтобы понять. – Нет у него никакого кленового сахара. Если будешь сидеть тихо, он нас не найдет, и тогда я дам тебе кленового сахара. Но только если он нас не найдет. Прошу тебя, сиди тихо.
Сестра была очень напугана, отчего Оттар тоже перепугался. Он почувствовал, как рот у него кривится, он собирался зареветь, но Фрейдис покачала головой. Нельзя плакать. Он теперь видел Гарта сквозь траву, тот в своей железной рубахе и шлеме подходил все ближе и ближе. Оттар не хотел, чтобы его побили. Но Гарт надвигался прямо на них. Он в любой момент может их заметить.
Сасса Губожуйка выбежала из дома с заряженным луком, однако битва во дворе уже завершилась. Скрелинги лежали мертвые: головы разбиты, кишки наружу.
– У вас там какая-нибудь выпивка есть? – спросил Огмунд Мельник.
Он зажимал плечо, кровь сочилась между пальцами, а глаза сузились от боли, но Огмунд улыбался как обычно, щеки горели. Остальной хирд и Бодил Гусыня не пострадали.
– Сасса! – Волк указал на скрелинга, который мчался через большое поле, а потом – на ее лук. Он хотел, чтобы она убила его, выстрелила в спину.
Она покачала головой. Никак.
– Извини, любовь моя, но его нельзя отпускать. Дай мне лук, я сам.
Волк отвратительно стрелял. «Баклана тебе в карман!» – подумала она. Сасса подняла лук и натянула тетиву. Она прицелилась выше из-за большого расстояния. Ветер едва ощущался, так что не было необходимости делать на него поправку. Она как-то подстрелила маленького оленя с куда большего расстояния и при куда худших условиях. Но никогда не стреляла в человека, не говоря уже о том, чтобы убивать. И все-таки она целилась из своего лука в человека, у которого были родители, братья-сестры, может, жена. Может, дети.
Спустив тетиву, она уже знала, что попадет.
Человек упал. Спустя мгновение она услышала, как чиркнула стрела. Он взмахнул руками, потянувшись к небу, а потом замер. Тайри уже мчалась к нему, вскинув над головой окровавленный сакс, явно намереваясь добить скрелинга. Очень странный сегодня день.
– Исключительный выстрел! – похвалил Киф. – Ты прямо-таки…
– Хватит, Киф! – одернул Волк, опустив руку ему на плечо.
Сасса стояла, оглушенная, глядя на скорчившуюся в поле маленькую фигурку. Тайри добралась до скрелинга и рубанула саксом. Сасса вспомнила своих мертвых родителей. Убийство человека заставило ее на миг забыть. Она подошла к телу матери. Кто-то успел закрыть ей глаза.
Волк нежно взял ее за руку:
– Нам надо уходить, прямо сейчас. Больше мы ничем не можем здесь помочь и…
Рог хирда донесся из Трудов.
– Вот как, – произнес Волк. – Нам надо туда.
– Мне кажется, я не… – Огмунд Мельник едва стоял. – Я себя…
Ноги у него подкосились, и он упал.
– Бодил, помоги ему! – велел Волк. За все годы вместе Сасса никогда не видела его таким. Его обычное мальчишеское легкомыслие куда-то подевалось, и теперь перед ней был харизматичный мужчина, спокойно и уверенно отдававший приказы. – Найди в доме какую-нибудь рубаху и порви на бинты, потом прибинтуй его руку к чему-нибудь твердому.
– Какую руку?
– Раненую.
– Точно. – Бодил кивнула. – А к чему ее прибинтовать?
Волк поднял полено и положил рядом с Огмундом.
– Вот.
– Ладно!
– Прекрасно. Отведи его в Труды, если он сможет идти в ближайшее время. А если нет, мы сами за вами вернемся.
– Так мне остаться здесь?
– Да, с Огмундом. Не бросай его.
– Поняла.
– Если только он не придет в себя и почувствует, что сможет дойти до Трудов.
– Ясно.
– Хорошо. Все остальные, за мной!
Финнбоги услышал хруст, и какие-то комковатые брызги полетели ему в лицо, уже без того перемазанное шелком, гусеницами и их яйцами. Клинок больше не впивался в шею. Он приоткрыл один глаз. Скрелинг оседал на землю, голова у него была пробита.
– Пошевеливайся, парень! – сказала ему Гуннхильд с рубелем в руке. – «Храбрецами не рождаются, ими становятся, когда ведут себя храбро». Еще остались?
Финнбоги кое-как поднялся на ноги, соскребая