Они стояли на грязном перроне вместе с тремя десятками других пассажиров, ожидавших прибытия поезда. Руа была не уверена, что поезд проедет под крышей деревянного павильона посадочной станции под гордой табличкой «Вокзал Конлет-Фоллс».
Ее удивило, что вся из себя утонченная миссис Харрингтон готова топтаться в грязи, пачкая светлые атласные туфельки. Пышное великолепие загородного поместья отодвинулось в дальнюю даль. Руа не жалела, что покидает поместье, но ее беспокоило, что она удаляется от того места, где скрывались ответы на все загадки. Она не могла объяснить, почему – может быть, это было лишь самовнушение, – но она стала увереннее в своих решениях и мыслях с тех пор, как выпила «проклятой» воды у адской пасти. Оставалось надеяться, что эффект будет долгим.
– Почему здесь сегодня так много народу? – пробормотала Флосси. – Не разговаривай ни с кем, ни на кого не смотри. Мы почти уехали.
– Может быть, мне вообще спрятать лицо? – Руа опустила свой белый зонтик от солнца, так что он почти полностью закрыл ей лицо.
– Да, так будет лучше, – кивнула Флосси.
В этот миг Руа поняла, что, возможно, совершает ошибку. Она знала Флосси всего неделю и уже считала ее невыносимой. О чем она думала, переезжая с ней в новый город?! В город, где Эмме, возможно, вообще запретят выходить из дома, опасаясь, как бы она не испортила себе репутацию еще больше.
Руа посмотрела на Мару, и та ободряюще ей улыбнулась. Нет, это был правильный выбор. Жить одной в Конлет-Фоллс ей не позволят. Убежать тоже не выход: если ее найдут, то сразу и без разговоров отправят в ближайшую психиатрическую лечебницу. Значит, единственный вариант – ехать в Манхэттен. Конлет-Фоллс подождет.
Вскоре раздался гудок, к перрону подошел поезд, и кондуктор объявил посадку.
Даже не оглянувшись, Руа поднялась по лесенке в огромный пассажирский вагон. Да и зачем было оглядываться? Дурные предчувствия на перроне не бросишь.
В вагоне ее окутал аромат ванили и дорогих сигар. Толстый бордовый ковер смягчал шаги, дубовые панели на стенах дышали теплом. Вдоль стен стояли столики и диваны, но, похоже, Флосси и ее спутницы были единственными пассажирами в этом роскошном вагоне первого класса.
Руа заняла место у окна и открыла скучную Эммину книгу по вышиванию. Если Эмма умела вышивать, то и Руа должна научиться, хотя это наверняка будет непросто. Мара сидела напротив нее и просто смотрела в окно, на медленно проплывающий мимо пейзаж. Поезд уже отошел от перрона, но еще не набрал ход.
Руа смотрела в книгу и честно пыталась читать и вникать, но взгляд лишь рассеянно скользил по строчкам. Все ее мысли были заняты только одним: с каждой секундой расстояние между нею и адской пастью становилось все больше и больше. Как будто она покидала то единственное в мире место, которое могло бы ее спасти.
Она украдкой взглянула на Флосси, сидевшую чуть поодаль. Та беседовала с официантом, но одним глазом посматривала на Руа. Руа вздохнула, понимая, что привлекла внимание матери семейства.
Флосси подошла к ней и уселась напротив, потеснив Мару.
– Отложи книгу и послушай меня.
Руа мысленно застонала, но сдавленный звук вырвался и наружу.
Флосси сердито раздула ноздри.
– Слушай внимательно, Эмма. Ты должна понимать, что все очень серьезно. Еще один неверный шаг, еще один выход за рамки дозволенного, и мы будем вынуждены разобраться с тобой соответствующим образом.
Руа сидела молча, а Мара и горничная Флосси делали вид, что не слушают.
– Партнерская сделка, которую твой отец заключил с Ричардом, открыла нам двери лучших нью-йоркских домов, и я не позволю, чтобы ты все испортила.
Руа кивнула, задумавшись, сколько еще темных тайн Эммы Харрингтон может всплыть в обозримом будущем и подорвать ее собственные усилия снискать милость Флосси. Поезд начал набирать скорость, и Руа заерзала на сиденье, подстраиваясь под его ход.
– Если ты не возражаешь, мама, – сказала она, и последнее слово буквально прилипло к нёбу. – Я хотела бы вернуться к книге. – Ей уже не хватало терпения выслушивать критику под видом деликатных материнских наставлений.
Руа поймала предостерегающий взгляд Мары с опозданием на долю секунды.
Флосси потемнела лицом.
– Я выразилась недостаточно ясно?
– Я все поняла, – быстро ответила Руа.
Флосси наклонилась вперед и указала рукой за окно:
– Вон там, видишь?
Сквозь туман над водой Руа разглядела очертания огромного зловещего сооружения – на острове посреди полноводной реки, куда вел узкий мостик, почти невидимый издалека. Когда поезд подъехал ближе, Руа увидела ветхое кирпичное здание за высоким чугунным забором. На ржавой вывеске на воротах было написано: «Остров Боа. Приют скорбных духом».
Руа безотчетно приникла к окну, прижав руки к стеклу. Она не могла отвести взгляд. Страх подкатил к горлу и свернулся тугой спиралью в груди, все крепче и крепче сжимая ей сердце.
Флосси пересела поближе к ней и шепнула ей на ухо, чтобы не услышали проводники:
– Я уже навела необходимые справки и предварительно договорилась. Они тебя ждут. Дай только повод, моя дорогая.
У Руа похолодела кровь, она судорожно сглотнула ком в горле. Это здание держалось на честном слове и грозило обрушиться в любую секунду. Как там еще содержать пациентов?! Флосси уж точно могла бы устроить дочь в место получше.
– Принесите нам чаю, – обратилась Флосси к официанту. – Мою дочь взволновал наш отъезд из Конлет-Фоллс.
Ошеломленная, Руа вернулась на свое место. Мара бросила на нее встревоженный взгляд.
Всю оставшуюся часть пути Руа молчала. Флосси очень доходчиво донесла до нее свою мысль. Теперь Руа жалела, что не сбежала, когда еще можно было сбежать.
* * *
В Манхэттен они прибыли уже ночью, но на станции на Тридцатой улице было шумно и людно, как днем.
– Не смотри никому в глаза, – предупредила Флосси, когда они выходили из поезда. – А то как бы у нас не украли багаж.
Кучер Харрингтонов встретил их у дверей станции и проводил к коляске.
По дороге к дому Харрингтонов Руа клевала носом и пару раз чуть не уснула. Ей не давали покоя кошмарные воспоминания об адской пасти, откуда она выбралась только чудом, и нависшая над ней угроза оказаться в лечебнице для душевнобольных. Руа чувствовала себя совершенно измученной.
Коляска остановилась на освещенной фонарями площадке перед большим домом в неоклассическом стиле. Насколько Руа могла судить, дом занимал целый квартал.
– Добрый вечер, миссис Харрингтон, мисс Харрингтон. Надеюсь, что путешествие было приятным, – поприветствовала их в прихожей женщина с безупречной осанкой и властным