На улице начинает накрапывать дождь. Мелкий, мерзкий. Очень вовремя…
— Окей, — фыркает понторез, окидывая меня заинтересованным взглядом, и идет к серебристой тачке, припаркованной недалеко от кафе.
Свет от фонаря позволяет рассмотреть номера. Московские. Как я и думала — приезжие.
— Ну так что? — «Щедрость» берет мой телефон и, повертев его в руках, негромко прицокивает языком.
А мне снова становится стыдно. Телефону лет сто, он уже разваливается. Но в последние месяцы было как-то не до покупок. Приоритеты другие.
— Он вроде и подает признаки жизни, однако вряд ли включится. Адрес-то скажешь? Куда тебе такси вызывать?
С недавних пор я веду мысленную борьбу с двумя своими личностями. Мама, наверное, что-то знала, если назвала меня Мишель. Но все зовут — Миша. Женское и мужское. Как два противника. Мишель сейчас хочет согласиться и принять помощь. А вот что думает Миша… «щедрости» лучше не знать. И тем более не слышать.
— Ясно, — тянет он со вздохом. — Что ж, у тебя была возможность…
Он отдает мне телефон и разворачивается, собираясь уйти.
Именно в этот момент я понимаю, что не хочу остаться одна. Посреди дороги. Далеко от дома. Без связи. Под дождем. Если подумать логически, варианта два: вернуться к Ире или согласиться на предложение незнакомца. Вот только Ира наверняка начнет морозиться с такси и предлагать услуги Юры, а тот и рад будет остановиться где-нибудь у обочины и поприставать.
— Дачный переулок. За городом.
В действительности улица другая, но там недалеко, дойду. Сказать настоящий адрес вдвойне стыдно. И без того ситуация идиотская, а если еще и вслух произнести, что мне на Тупиковую надо, то самооценка будет валяться под ногами.
«Щедрость» останавливается. Оборачивается. На его губах намек на улыбку. И взгляд у него такой же любопытно-ироничный, как был в кафе. От этого взгляда снова учащается пульс. Или от собственной смелости. Обычно я иначе себя веду. Хотя, признаться, я больше не знаю, что в моем случае «обычно».
— Дачный? — уточняет, вернувшись. — Воложка, что ли?
Киваю.
— Поехали. Нам в одну сторону.
Он идет к машине.
— Что?.. Я с тобой… с вами не поеду, — бросаю ему в спину. — Вызови мне, пожалуйста, такси.
От одной мысли, что придется сесть в машину с двумя незнакомыми мужиками, аж живот скручивает от страха.
«Щедрость» снова останавливается.
— Мы домик сняли неподалеку. Нам реально в ту же сторону. Зачем гонять две машины? Я подвезу.
— Ты сейчас не успокоил. Наоборот. Еще больше напугал. — Я еле сдерживаюсь, чтобы не выдать все, что думаю о его друге.
Бывает же такое, с первого взгляда человек неприятен. Это тот самый случай. Как они вообще дружат-то? Разные — это очевидно.
«Щедрость» лыбится. В его глазах заново вспыхивает интерес.
— Без принуждения к сексу обойдемся. Только вперед садись, ко мне. За руки Артёма я не ручаюсь. Хотя он, в принципе, больше болтает, чем делает. Особенно когда прибухнет. Работал бы так.
Господи, они еще и выпившие оба?
— Ты тоже пил?
— Вообще-то не моя тема, но иногда могу под настроение. А ты, судя по нерешительности, как и я, вечер всухую закончила?
Даже когда выпью, я та еще трусишка…
— Ну? Красивая, спать охота. День тяжелый. Определяйся быстрее, — подталкивает к решению.
Определиться помогает вышедший на улицу Юра.
— Эй, парень! Чего девочку не оставишь в покое? Миш, пойдем. Отвезу домой.
Выбор без выбора. Но если с приезжим пока непонятно, то с Юрой все ясно: точно остановится посреди дороги и начнет приставать. Хотя не факт, что с этими двумя безопаснее.
Вот такая много думающая и нерешительная Мишель меня раздражает. Может, с инстинктом самосохранения у нее все в порядке, но всему остальному она только мешает. Как с ней по жизни целей добиваться? Мысленно показав ей фак, я делаю шаг к серебристому седану.
— Ты обещал, что я сяду впереди, — напоминаю «щедрости».
— Садись. — Он открывает пассажирскую дверь под наверняка изумленным взглядом Юры.
Да я и сама от себя такого не ожидала. Словно в трансе. Опьянена своей решимостью. Даже что телефон разбила, забываю, сжимая его в руках. Хотя в голове крутится недавно прогремевшая в наших краях история, как девчонку вывезли в лесополосу, издевались, насиловали и потом выкинули на обочину…
— Да не парься. — «Щедрость» словно читает мои мысли. — Артём уже на третьей минуте отрубится. Почесать языком он любит, побухтеть по поводу и без, но не более. А вот я… — Смотрит внимательно. Опять нагленько лыбится и будто намеренно провоцирует: — По-разному бывает.
Он захлопывает дверь и, обойдя машину, садится за руль, включает фары.
Я оглядываюсь на Юру, на кафе, снова пялюсь на «щедрость». Рука тянется к двери. Хочется сбежать. Доберусь, наверное, как-нибудь сама. В крайнем случае в ларьке своем заночую. Он тут недалеко.
Я дергаю ручку, но дверь заблокирована.
3 глава
Сердце уходит в пятки. Я дергаю ручку еще раз, сильнее, но все впустую. А «щедрость» это будто лишь забавляет.
— Выпусти меня! — выпаливаю. К горлу подступает паника. Я готова выскочить под этот мелкий дождь и исчезнуть.
Я, кажется, передумала. То есть Мишель. Миша, наоборот, кураж поймала, и ей все нравится. И как пахнет в тачке, и кожаный салон, и все эти кнопочки на приборной панели. Она пищит от восторга, потому что подобного никогда в своей жизни не видела.
— Да успокойся. Ты чего такая красивая и нервная? — раздается позади голос.
Слегка повернувшись, я вижу лицо пухлого друга своего нового знакомого. Ухоженный, симпатичный… но все равно противный.
«Щедрость» как ни в чем не бывало трогается с места, посматривая на меня краем глаза. Черты его лица в бледном свете фонаря кажутся резче, между бровями заметна строгая складка. И что я в нем привлекательного нашла? Нормальный, адекватный мужчина уже бы выпустил.
— На ходу хочешь попробовать?
Слышится щелчок — и замки разблокированы. Я прикусываю губу. Еще секунду назад собиралась гневно высказать все, что думаю, но сейчас только вжимаюсь в спинку сиденья, пока в кончиках пальцев пульсирует адреналин.
— Лучше пристегнись, — добавляет уже мягче.
Руки дрожат, когда я нащупываю ремень безопасности. Однако лента застряла за спинкой и не дает с собой справиться… Я тяну ее, злясь на свою неуклюжесть и снова чувствуя себя идиоткой.
Внезапно теплая ладонь аккуратно накрывает мою кисть.
— Дай помогу, — тихо произносит «щедрость», и я замираю.
Наклонившись ко мне, он почти нависает, и все чувства обостряются, когда в ноздри проникает запах его одеколона с нотками моря и