— Еще одна фразочка подобного рода, и пешком пойдешь. Будешь волкам и кабанам показывать свою московскую прописку. Авось не сожрут. Хотя сомнительно, ты столько ГМО в себя запихиваешь.
Я отворачиваюсь, давя смех. «Щедрость» еще и шутить умеет, надо же.
Увлекшись этой внезапно возникшей атмосферой легкости, едва не проезжаю свой перекресток.
— Нам туда, — показываю я рукой.
— А так ближе, — кивает Демьян на навигатор.
Да, только тогда мы будем проезжать мимо моего дома, а у нас в поселке таких тачек не бывает. И если Пётр не спит и увидит в окно, то сложит один к одному быстро…
Черт.
Чем ближе к дому, тем тяжелее камень в груди. И в животе сосет от тревоги.
— Здесь направо, — говорю я вполголоса.
Машина сворачивает на узкую грунтовку. Колеса шуршат по гравию, свет фар выхватывает покосившиеся заборы. Мокрую траву. Мой дом четвертый от угла. Когда мы проезжаем мимо, его на секунду заливает светом, и оголяется захламленный двор.
— Блядь, вот это дыра! Неужели тут кто-то живет? — кидает реплику Артём, которому все никак не спится.
Я поспешно отстегиваю ремень.
— Представь себе. В поселке живут люди, — огрызаюсь, задетая его словами. — Прошу Демьяна остановиться прямо здесь. — Спасибо, — буркаю, хватаясь за ручку двери.
— Точно здесь? — спокойно уточняет он, глуша мотор и оглядываясь по сторонам. — Какой дом? Мы подождем, когда ты войдешь.
— Не надо! — вырывается у меня слишком резко. Уже спокойнее добавляю: — Тут пара шагов. Спасибо, что подвезли.
Второй раз за день я оказываюсь перед Демьяном в унизительном положении. И вроде довез, не приставал, не обидел, а в итоге все как-то по-дурацки. Потому что… ну какой институт, какие клиенты, заработки и путешествия, если я даже в своем углу не могу навести порядок и стать единоличной хозяйкой? А еще до одури боюсь возвращаться домой, где наверняка поджидает пьяный отчим с допросом, руганью и тяжелой рукой.
4 глава
Распахнув дверь, я переступаю порог, и в лицо сразу бьет сырой ночной воздух с примесью перегара от спиртного. А когда улавливаю приглушенные мужские голоса, то и вовсе становится не по себе. Как нутром чувствовала, что Пётр приведет дружков.
Я максимально тихо делаю шаг, чтобы проскочить в свою комнату и загородить дверь комодом, но спотыкаюсь обо что-то и чудом не падаю. Ухватившись рукой за стену, задеваю выключатель.
На миг ослепляет свет, а потом выбивает из равновесия картина, что предстает перед глазами. Я заваливаюсь набок, вновь хватаюсь за стену и в итоге устраиваю цирк — выключателем приходится щелкнуть повторно.
Машинально тянусь рукой к глазам, тру. Потому что не верю в то, что вижу. Может, мерещится?
— О, явилась. — В дверях появляется отчим с бутылкой пива в руке. — Где ж ты шлялась? По ночам проституткой теперь подрабатываешь?
Перевожу на него взгляд, и все, о чем я мечтаю в эту минуту, — вцепиться в его лицо ногтями. За обидные слова, за хамское отношение. Но может прилететь в ответ. А здесь, помимо него, еще и куча мужиков.
— Что это? — киваю я на сумки под ногами, проигнорировав едкие реплики.
— Пожитки твои, — нарочито спокойно произносит Пётр и, прищурившись, смотрит на меня. Прямо в глаза. Причем с такой наглостью, что все внутри закипает.
— Это мой дом. Точнее, моей матери. Если кто и должен уйти, то не я.
Невольно напрягаюсь всем телом, когда он шагает ко мне.
— Сама вытащишь свои шмотки или помочь? На вот. — Отчим берет с комода какой-то документ и сует мне под нос. — Был дом твоей матери, а стал мой. Так что давай, вон пошла. Иначе в расход пущу, чтоб не вякала. Гришка как раз после отсидки, будет только рад.
Качаю головой. Кажется, что я уснула в машине Демьяна и это все дурной кошмар.
Выдернув бумагу из рук отчима, пробегаюсь по строчкам, печатям, датам… Нет, что-то из разряда фантастики. Какая-то липа. Мама не могла написать завещание в его пользу, а меня оставить безо всего… Не могла!
Даже слов нет. Я просто открываю и закрываю рот. А Пётр тем временем не теряется. Забрав документ, он ставит бутылку на комод, хватает мои сумки и кидает их к двери, на мокрый порог. А следом и меня выталкивает на крыльцо.
Двое мужчин, друзья-собутыльники отчима, присоединяются к этому шоу, пока я испуганно оцениваю обстановку, не зная, как себя вести. Ни черта не понимаю. Что мне теперь делать?
Приятели Петра, шатаясь, пялятся на меня и гогочут. Один, правда, пытается заступиться. Его я вижу впервые. Наверное, это и есть Гришка, который недавно «откинулся»?
Он невысокий, коренастый и в разы противнее пухлого Артёма.
— Ого, какая! — толкает он в бок моего отчима. — И молчал. Глянь-ка, как доченька подросла… Сколько ей?
— Восемнадцать. Да только доченька блудная. Шалава малолетняя, по ней же видно. И соседи об этом постоянно судачат.
Во рту пересыхает. Я смотрю на это нечто перед глазами и не могу до конца принять реальность. Меня будто незаслуженно в нее поместили, по ошибке.
Инстинктивно отшатнувшись, упираюсь спиной в холодную балку. Сердце колотится в районе горла, ладони вспотели. Я не заслужила оскорблений! Ни единого слова!
— Ты незаконно все провернул… Мама не оставила завещание… Я наследница, слышишь? Единственная! — Слезы унижения подступают к глазам, но я изо всех сил стараюсь сохранить голос твердым.
Пётр усмехается.
— А я муж. И тоже наследник. Единственный. А вон клиент твой? — кивает он куда-то в сторону. — Так пусть до города и подкинет. — Отчим пинает мою сумку прямо в лужу. — Не пропадешь. Если что, еще заработаешь. А здесь все, лавочка прикрыта. Забудь дорогу.
— Зачем ты так?.. За что?.. — Я не сразу понимаю, про какого клиента он говорит. — Ты меня растил… И ведешь себя сейчас, как последняя скотина, выкидывая на улицу. Куда я ночью пойду? Из своего дома!
Грудь горит от невыплеснутых эмоций и слез. Я прерываюсь — тяжело дышать и голова кружится.
— Что за шум, мужики? — доносится из-за спины знакомый голос, и нервы начинают искрить, как неисправная проводка.
Демьян приближается. Он спокоен и собран. А я готова скатиться в истерику.
— Ты кто? Клиент ее? Так забирай, и проваливайте с моего двора, — цедит Пётр, косясь на Демьяна. — Герой-любовник херов!
Я чувствую, как рука Демьяна чуть касается локтя, отодвигая меня назад, а сам он делает шаг вперед, навстречу Петру.
— Я хотел убедиться, что Миша благополучно добралась до