Притом к деньгам Свиньина, что лежат на стойке, не притрагивается, кажется, и смотреть на них не желает.
— Вельми он крепок телом, молод… Нет, не помрёт, скорей всего, дай Бог чтоб только крепко было сердце, — отвечал юноша, подвигая к хозяину монетки. — Мне таз понадобится в комнате моей и три ведра воды.
— Ага. Ага, — кивает кабатчик и косится на деньги, но всё равно не забирает их. — Будет вам вода, принесу. А это… что с Абрамом, вы случайно не знаете?
— Сказать вам точно не могу, — бросив взгляд на суету вокруг всё ещё валяющегося на полу хулигана, отвечает шиноби. — Возможно, то наследственное что-то.
— Наследственное? — удивляется хозяин заведения.
— Возможно, был его папаша туп, на мальчике несчастном вот так вот пагубно наследство и сказалось, — Ратибор сокрушённо качает головой. — Как заливается, бедняга.
— Так вы считаете, это наследственное? — кажется, кабатчик не очень-то верит юноше.
— Ну, или… такого я не исключаю, что это… что-то… аутоиммунное.
— А-а-а-а-а-а-а-а!.. — опять разрывал себе горло хулиган, переходя на новые уровни рёва. — Не отпускайте этого чертилу, как всё пройдёт, я его грызть буду. Зубами. А-а-а-а!.. Как меня крутит беспощадно-о-о!.. Как крутит!.. Таня, самогоночки! Заливай… заливай в меня, не жди, пока заору!
— А, ну да… — сразу понял собеседник Свиньина, снова сосредотачиваясь на разговоре. — Аутоиммунное. Конечно же.
— Да, мы это исключить никак не можем, — и на том закончив тему, он напомнил: — Про воду и про таз прошу вас не забыть.
— Всё будет, — заверил его кабатчик и добавил: — Пойдёмте, я вам комнату покажу.
И когда они уже шли к лестнице, всё-таки Свиньин уточнил у хозяина заведения:
— Сей юноша случайно не из кровных?
— Говорит, что из кровных, — отвечал ему кабатчик с сомнением. — Думаю, что он седьмая вода на киселе. Или что-то такое.
«Ну что ж… Тогда всё славно вышло», — отмечает для себя шиноби.
⠀⠀
*⠀⠀*⠀⠀*
Как и предполагал Свиньин, за ночь ничего значимого не произошло. Ну, если не считать, что пару раз его будили своим укусами мокрицы. В заведении было тихо. Ещё до полуночи несчастного Абрама из кабака куда-то утащили, и ночью в заведении было достаточно спокойно. А утром, проведя зарядку, поев и облачившись в чистую, но до конца не высохшую одежду, он собрал все свои вещи, покинул комнату и спустился вниз. А там было тихо, несколько степенных мужичков пили на сей раз чай, а не самогон.
— Доброго утра, господин, — встретил его хмурый, явно не выспавшийся кабатчик.
— И вам я утра доброго желаю, — отвечал ему шиноби. — Возможно ли в дорогу испить мне чаю? Горячего с утра охота что-то.
— Сейчас сделаю, — отвечал хозяин заведения, — кипяток готов. Минуту, — Ратибор кивнул головой: жду. Мужик стал готовить чай, а сам как бы нехотя начал разговор:
— Абраму-то пришлось доктора звать.
На эту фразу молодой человек глубокомысленно… не ответил. Он лишь созерцал грязную стойку и закопчённый чайник на маленьком очаге, ведро с самогоном. И тогда хозяин продолжал:
— Ему обезболивающее давали.
— Боюсь, что было то напрасной тратой средств, — меланхолично заметил юноша, забирая у кабатчика кружку с кипятком.
— Ага, боль не унималась, ничего не помогало, — продолжал мужик. — Только самогон. Как выпьет, так его немного отпускало.
А Ратибор, бросая в кипяток чайный порошок, успокоил хозяина:
— Ещё немного, и боль начнёт стихать. То к завтрашнему вечеру случится.
— Ну хорошо, коли так, — заметил кабатчик, и когда молодой человек уже было стал отходить от его прилавка, он продолжил: — А вам, господин, надобно теперь держаться настороже.
— Вы полагаете? — Свиньин остановился, чтобы раскрыть тему. Признаться, он не сильно верил, что кабацкие дружки хулигана решатся поквитаться с ним за несчастного Абрама. Но мужик, чуть наклонившись вперёд, тихо сказал ему следующее:
— Этот поц, которого вы вчерась наказали, он не просто кабацкий арс (гопник), он член банды Рудика. Авторитетный член. Он вроде смотрящего здесь у нас. Присматривает за местными сутенёрами, каталами и ворами, что воруют у проезжих купцов. Так что смотрите по сторонам.
То, безусловно, было известие неприятное. Одно дело баклан трактирный, и совсем другое дело — авторитетный член преступного сообщества. И тогда Ратибор решил уточнить:
— А Рудик этот — человек известный?
— Известный ли Рудик человек? — тут кабатчик нехорошо усмехнулся и продолжил почти шёпотом. — Папаша Рудика — Дмитро Фурдон, он судья в Кобринском. Сама мамаша ему доверяет.
Спрашивать, являются ли судья и его сын носителями благородных кровей, смысла не было. И так было очевидно, что гоя судьёй никто не назначит. Это было неприятное известие, и тут кабатчик был прав, шиноби нужно было быть настороже. И он ответил своему доброжелателю:
— Спасибо вам, я ваше предостереженье уж точно без вниманья не оставлю.
После они попрощались.
⠀⠀
⠀⠀
Глава четырнадцатая
⠀⠀
Вступить в конфронтацию с криминальным кланом — дело безусловно небезопасное. Тем более что у главы клана папаша был местный судья. Впрочем, Свиньин думал, что у него есть некоторая защита, пренебречь которой не посмеет ни одно официальное лицо. И уж тем более судья. К тому же он не собирался торчать в Кобринском, он рассчитывал, что ему будет предложено место в резиденции мамаши. В общем, молодой человек не без оснований полагал, что ему удастся избежать какого-либо взаимодействия с местной мафией. И посему он по утреннему туману весьма бодро направился в сторону Кобринского по заметно более оживлённой дороге.
И примерно через час ходьбы молодой человек увидал караван из трёх возов, который почему-то остановился на дороге, как раз там, где лучше не останавливаться. Он встал в не продуваемой ветрами низине, как раз возле подступающих к дороге камышей, где было опаснее всего, хотя бы из-за того, что там собирался дурной болотный воздух, которым можно было запросто отравиться до головной боли и рвоты. И это не считая заразной мошки, что в обилии водилась в камышах. Телеги были наполовину пусты, и вокруг он смог разглядеть людей.
«Скорей всего такое неспроста. Торговцам опытным опасности дорог знакомы хорошо. Зря караванщик там свой караван не остановит».
Естественно, он не хотел знать, что там происходит, но обойти место остановки телег не было у юноши никакой возможности. И он, не теряя времени, начал спускаться в низину, натянув на нос и рот маску. И правильно сделал. Там, внизу, воздух был насыщен болотными испарениями, серой, отчего приобретал заметный привкус тухлятины. А вот люди у телег, заметив его приближение,