— Слава, слава… — небрежно бросает ему Кубинский. — Я тут буду, в поместье, в доме для торговых гостей, — он протягивает шиноби руку для рукопожатия и добавляет: — надеюсь, увидимся, я же всё-таки вам вексель обналичить должен.
— Конечно, буду рад вас видеть снова, и деньги мне совсем не помешают, — Ратибор пожимает ему руку, не снимая перчатки. А преподаватель актёрского мастерства махнул рукой своим возницам: проезжайте, и телеги его стали въезжать в ворота одна за другой. Сам же продавец половиков почему-то не поспешил за ними, а решил остаться тут же. Было видно, что ему хочется сказать шиноби что-то сверх сказанного. А небинарный Киса теперь уже обратился к молодому человеку:
— А вы… Гой, что ли? Бродяга? Синоби, что ли? Это у вас копьё? Работу, что ли, ищете? — книжечку свою он убрал в карман широких штанов и «Славу демократии» что-то скандировать в честь юноши не спешил. В общем, Свиньин не производил на него особого впечатления, и кланяться ему небинарный не торопился. Впрочем, молодой человек не сильно рассчитывал на благосклонность привратника и просто произнёс:
— Я полномочный представитель мамаши Гурвиц. К мамаше Эндельман я прибыл с делом важным. При мне верительных бумаг весь нужный список. Готов их предъявить, коли допущен буду до человека главного при вашей маме.
На несколько секунд Киса завис, а Кубинский, который так и не ушёл за своими телегами, вылупил глаза и, искренне удивляясь, спросил у молодого человека:
— Так вы посланник?!
— Да, именно. Доверием мамаши Гурвиц я удостоен был, — коротко отвечал Свиньин. Теперь это можно было сказать. Всё равно скоро весть о его прибытии распространится по всему поместью.
— Но вы же… — продолжал удивляться продавец половиков. — Ну, вы же такой молодой. И уже посланник одной из мамаш!
На это Ратибор ничего не стал отвечать. Обсуждать выбор мамаши Гурвиц он не собирался ни с кем, так как подобные рассказы могли раскрыть информацию, которой раскрывать ему никак нельзя.
— А-а… — разинул рот небинарный Киса и тут же, добавил: — Понял… Так вам к нашему верховному управляющему нужно. К домоуправу, к господину Бляхеру.
— Да, именно к нему, ему я должен письма предъявить, — сказал юный шиноби, надеясь закончить этот разговор.
— Я вас сейчас запишу, — небинарный выхватил из кармана книжечку, — как вас звать, господин посланник?
— Я Ратибор Свиньин, шиноби. Посланец от мамаши Гурвиц, — представился юноша.
— Ага, я записал, — сообщил Киса, отрываясь от книжечки, и указал направление карандашом: — Вам туда, по большой дороге к самому большому дому. За полчаса дойдёте, только никуда не сворачивайте. Слава демократии!
— И демократам слава! — отвечает ему шиноби и идёт туда, куда ему указали.
⠀⠀
⠀⠀
Глава восемнадцатая
⠀⠀
Кубинскому не удалось задать ему много вопросов, предпринимателю пришлось отстать, ему нужно было спешить за своими телегами, а шиноби, уже в спокойном одиночестве, пошёл по относительно ровной дороге, посыпанной песком. Дорога была широкой, чистой. Кустики по краям. Тут и там краснеют несъедобными ягодами карликовые рябины. Никакой тебе грязи, никакого камыша, никаких чёрных полусгнивших ив.
Лепота.
Он шёл к большому серому зданию, что виднелось впереди на небольшой возвышенности и заметно отличалось от всех тех построек, что были справа и слева от дороги. Здание выделялось своим размерами и помпезностью. Например, колоннами у центрального входа и большими окнами. И каким-то флагом над зданием. В самом деле, с флагштока свисала какая-то пестрая ткань, разглядеть которую не представлялось возможности из-за того, что моросил мелкий дождь; флаг, естественно, промок и висел весьма уныло.
Резиденция.
Каждая кровная мать имеет своё поместье, свой двор, своё войско и свою резиденцию. Ратибор, конечно, видел резиденции и получше. Правда, всего одну, но гораздо интереснее той, к которой приближался.
Мимо него, разбрасывая мокрый песок босыми и длинными ступнями, пронеслось существо, по виду человеческое, но имеющие странные ноги. Колени на тех ногах были вывернуты назад, как у козлолося. Может, оттого он и пролетел в сторону резиденции мимо Свиньина ошеломительным вихрем.
Впрочем, этот забавный субъект не удивил шиноби; за последние десятилетия алхимики кровных мамаш научились выводить ещё и не таких странных людей, так что…
А вскоре и к главной двери дома высыпала дюжина людей, они были с мётлами и стали подметать ступени перед входом и заниматься прочей приборкой.
А вот при приближении дом мамаши Эндельман уже не казался столь помпезным, Ратибор заметил, что у самого угла дома часть одного окна забита неровной фанеркой. А на колоннах кое-где облупилась штукатурка, и в прорехах виднелся кирпич. Но главные двери были хороши. Выкрашены в белый и застеклены. И их перед приближением Ратибора распахивали то ли девушки, то ли юноши… домашняя прислуга в больших поместьях кровных мамаш. Рукопожатные эльфы, как они называли себя сами, или… пытмарки, как их называли все остальные.
Издали их пол было не разобрать, так как одежда и причёски у всех, кто был перед домом, различались лишь цветом. И если одежда этих людей представляла весь спектр серого, то однообразные причёски, как раз наоборот, были от неестественно-розового до едко-зелёного. Некоторые пытмарки вместо того, чтобы мести ступени лестницы, не стеснялись глазеть на приближающегося Свиньина. И тот понял, что выбежали они из дома неспроста… Выбежали подготовить встречу. Кому? Он обернулся и никого, кроме небинарного привратника Кисы — тоже кстати, пытмарка, хотя и необыкновенно высокого, — что шёл за ним метрах в десяти, не увидел.
«Метут ступени, видно, для меня. Им Киса сообщил, что я приехал. Приём готовят, это хорошо. То верный признак их расположенья, что дело многократно упростит!».
Когда он был уже близко, пытмарки разбросали веники и метлы в разные стороны и начали строиться на ступенях в три ряда, как строятся в хор певцы; руководил этими людьми ничем не отличавшийся от них юноша-девушка с ярко-фиолетовыми волосами. И когда Свиньин был уже метрах в десяти от лестницы резиденции, ярко-фиолетовый выбежал к нему и выставил руку вперёд: стойте-стойте, не торопитесь; потом он поклонился два раза быстро и заговорил:
— Обождите секундочку, господин, обождите, сейчас вы будете присутствовать при акте нашей неподдельной радости в вашу сторону, — и, не дав Ратибору ответить, убежал к своему так и не выстроившемуся хору.
Там он-она — шиноби вот так вот с ходу не смог установить пол этого человека