Шиноби пожал его руку, забрал своё удостоверение и пошёл к дверям, за которыми его ждали стражи, которые молча проводили его до выхода из дома. И там оставили в одиночестве.
⠀⠀
⠀⠀
Глава двадцатая
⠀⠀
Но одиночество его было недолгим, так как вскоре появилась уже знакомая ему Лиля, и она сказала радостно:
— Господин убийца, пойдёмте, я покажу вам шикарный дом, в котором вы будете жить.
И сама пошла первой. Шиноби двинулся за нею, а она шла и щебетала, не умолкая.
— Ах, как все были воодушевлены вашей похвалой, итс кул, все теперь ходят и рассказывают, как вы их похвалили, обнимаются, пипл на вайбе…
— Простите, кто на чём? — не понял шиноби.
— Ну, пипл… люди… мы все… А на вайбе… — она не сразу подобрала слова. — Ну, нас всех прёт… Слава демократии…
— А-а, — догадался он, — все ваши люди на подъёме, их атмосфера воодушевила.
— Ну, йес… Окей. Типа того, — согласилась руководительница хора. — Теперь к нам в хор хотят записаться и другие эльфы. Ин ауа комьюнити нау только и разговор о том, что нас похвалил настоящий приезжий убийца. А кстати, откуда вы приехали?
— Откуда я приехал, то неважно. Я в Купчино родился, там же рос. И там же возмужал, и получил диплом свой там же.
— О! Ноу! — Лиля буквально подпрыгнула. — Купчино! — она молитвенно сложила руки. — Итс зе кэпитал оф калчер! Итс зе таун оф май дрим, я так мечтаю там побывать! Говорят, там так кул… Я коплю мани на поездку туда. О, какое это будет фанни трип. Я уже мечтаю о нём.
Шиноби посмотрел на неё, едва скрывая удивление: неужели мамаша Эндельман разрешает своим пытмаркам покидать её поместье? Он явно чего-то не знал об укладе жизни в этом месте. А Лиля продолжала щебетать на своём наречии пытмарков до самого домика, который стоял возле высокого забора, ограждающего резиденцию как раз между сараем и каким-то складом.
— Ё хауз, — сообщила Лиля; она подвела юного шиноби к домику и, открыв дверь, предложила ему войти. — Тут кул, это дом для уважаемых гостей, которые не принадлежат к избранному народу.
Едва войдя внутрь, он понял, что так оно и есть: тут была и мебель, и кровать, а ещё тут был кожаный потолок как гарантия, что на тебя не будет капать во время дождя. Правда, всё равно в доме ощущалась влага. Рама в окне стояла старая, подгнившая, и на подоконнике с облупившейся краской была вода, и на полу под окном тоже. Но это ничуть не поколебало восторг Лили, та бегала от кровати к столу, всё трогала и всем восхищалась, каждый раз приговаривая:
— О, тейбл… Это кул… О, бед… Иц э лакшери.
Признаться, ничего такого особенного шиноби в мебели и самих апартаментах не видел, он совсем недавно провёл ночь в номере, который можно было считать намного более комфортабельным; а Лиля, оглядев всё и нарадовавшись, сообщила ему:
— Мне посоветовали выделить вам ассистента, я пришлю вам одну пёрсон, она гуд чел, но вы сами решите, брать её или ор нот.
— Мне ассистента? — удивился Свиньин. — Вы полагаете, мне нужен ассистент?
— А как же, всем чисто… — начала девица, она, видно, собиралась произнести слово «чистокровный», но осеклась, поняв свою ошибку, и произнесла другое слово, — уважаемым людям нужны ассистенты, — и она стала объяснять: — Всем нужно стирать бельё, давить мокриц под матрацем, выжигать клопов из кровати, топить печь, за едой в пищераспределитель бегать, ведро ночное, Слава демократии, выносить. Ассистент, итс кул.
— Ах вот кого вы ассистентами зовёте! — всё понял шиноби и продолжил: — Вот только я непритязателен в желаньях, с потребностями я справлюсь сам. Не думаю, что ассистент мне нужен.
— О, ноу! — воскликнула Лиля. — Это кринж… Она из наших лучших девочек, ши кул гёл, она из клининг департмента, она будет держать ваш флет в идеальной чистоте, зис гёл очень старалась, чтобы получить это повышение, ваш отказ будет для неё биг файлуре. Ту риэл…
«А впрочем, не стоит тут сопротивляться, здесь соглядатая мне всё равно назначат», — подумал молодой человек и согласился. — Раз так, то присылайте, не будем огорчать того, кто так старался.
— О, Слава демократии, я сразу поняла, как вас ту си, что вы кул мен, — обрадовалась Лиля. — Я ей сообщу, чтобы она шла к вам нау. Нау, Слава демократии.
Она выскочила из помещения, оставив шиноби в одиночестве, а тот наконец смог снять с плеч свою торбу и приставить копьё к стене. Потом снял и сугэгасу, положил её на стол и разгладил волосы. Снял и повесил армяк. Но кушаком снова опоясался: шиноби не должен оставаться безоружным, и его вакидзаси должен быть всегда при нём, у него за поясом. И только теперь он уселся на стул и с удовольствием освободил ноги от ремней сандалий. О, как это приятно после долгой дороги, высвободить ноги даже из сандалий.
И тут ему показалось… Это едва попало в поле его зрения. Он даже не мог этого сказать наверняка, но, кажется… что-то изменилось в верхнем углу комнаты. В самом верху, на потолке. Шиноби, конечно, не стал сразу таращиться в ту сторону, он вообще сделал вид, что ничего и не заметил, и даже наоборот, прикинулся, что расслабляется, уселся на стуле поудобнее, потянулся и произвёл несколько упражнений для стимуляции кровообращения в плечевом поясе. После вытянул ноги и запрокинул голову: всё, он был расслаблен. Ну или делал вид, что пребывает в подобном состоянии. И так Ратибор Свиньин просидел до тех пор, пока в его дверь не постучали. И тогда он поднял голову и произнёс:
— Прошу, входите, дверь моя открыта.
— Можно, да? — в двери появляется синяя голова. Это девушка, с «туннелями» в ушах и проколотыми ноздрями. Она входит и улыбается. — Слава демократии. Господин убийца, меня зовут Муми, меня прислала Лиля, оно наша президентка, оно кул, а я ваш ассистент.
— Оно? — уточнил шиноби, усаживаясь в кресле поудобнее.
— Да, «оно» местоимение нашего президентка, а вы разве