О потенциальном выходе они знали. Дважды им пользовались те, кто хотел сбежать. Рассчитывая найти выход из ловушки в которой они оказались и веря, что где-то там он есть. Правда больше о них никто не слышал.
Печально, на самом деле. Зато немного прояснилась ситуация с ролью Фота во всей этой истории. В первые дни он был весьма словоохотлив и рассказывал о своих злоключениях всем, кто интересовался. Некоторые эти данные благополучно сохранили. Передав из уст в уста.
Свенги убедили гоблина самостоятельно нанести на себя метки. Мол, якобы это поможет защититься от моего воздействия через астрал. Не самая умная теория. Однако и Фот был лишь напуганным коротышкой, который пытался сбежать. Находясь в максимально стрессовой ситуации.
В общем, он полностью добровольно и веря в успех, вырезал на себе какие-то символы. Потом к процессу подключились шаранцы. Вот тут версий было много и разных, но судя по всему, они провернули что-то дополнительно. В итоге создав комбинацию, которая лишила академию защиты.
Не знаю, как именно они это сделали, но что-то подсказывало — подтянули какую-то нестандартную энергию. Которая вступила в реакцию с моим букварём. Из-за чего получилось именно то, что мы все сейчас наблюдаем.
Ещё один момент, который удалось выяснить — сюда Фот попал сразу после того, как расстался со вторым свенгом. Сбежал от него, выйдя из под контроля после гибели первого шаранца.
Поэтому, прямо сейчас мы снова шли по следу гоблина. Только теперь — в обратном направлении.
В бизнесе это называется «обратный инжиниринг». Берёшь готовый продукт — в данном случае живого гоблина, который как-то сюда добрался — и восстанавливаешь технологическую цепочку. Идти по входящему следу безопаснее, чем прокладывать новый. Как гарантия от производителя — если мелкий ушастый засранец здесь пролез и не сдох, значит маршрут проходим.
Забавно, к слову, если уж на то пошло. Здесь его следам всего несколько часов. А внутри того закутка прошло больше пятидесяти лет. Этак, пока мы выйдем из здания академии, внутри уже сменится ещё одно поколение. А то и сразу два. Знаете — очень странно осознавать, что можешь вернуться через несколько часов и застать недавних собеседников глубокими стариками.
Астрал в коридорах стал более вязким. Стоило выбраться из лесного «кармана» — и вот тебе привычные помехи. Однако держать погружение я всё равно мог намного дольше, чем раньше.
Место, где Фоти оторвался от свенга, мы нашли минут через сорок.
Два следа. Один — гоблинский и более тонкий, по которому мы пришли. И второй куда крупнее. Идущий совсем в другом направлении.
Что здесь произошло — непонятно.
Стена справа оплавилась. Представьте, что взяли кусок ледяного сливочного масла и прижали раскалённую монету. Гранит потёк жирными, стекловидными наплывами. Температура, при которой плавится камень, начинается где-то за тысячу градусов вроде бы. В любом случае — должно быть дохрена. Что здесь произошло? Обычный огонь такого не сделает.
— Тут кого-то капитально рихтанули, — Гоша подошёл ближе, поводя носом. Потрогал потёк на стене, отдёрнул палец. — Пахнет химикатами какими-то. Как будто аккумулятор в кислоту уронили.
След орка уходил в боковой коридор. В отличие от этого помещения, полностью целый.
Один ярус. Второй. Третий. Архитектура менялась с каждым уровнем. Штукатурка и смешения с советским центром исчезли, обнажив кирпич. Потом пропал и кирпич. Стены стали монолитными — серый камень, плавно переходящий в породу. Сколько же здесь уровней? Где мы вообще сейчас?
Вот уже четвёртый спуск. Каждый ярус — метров пять-семь. Итого — двадцать пять, может тридцать метров ниже того уровня, где мы убили Фоти. А лес был уже глубоко под академией. Мы на глубине, где должна быть порода. Фундамент города. Интересно, оно на самом деле так спроектировано или это из-за возникшей тут аномалии.
— Глубоко, — буркнула Арина, посветив фонарём в провал лестничного пролёта. — Вайб меняется. Тут уже натуральный данж.
Мой желудок издал звук, похожий на рык медведя, которого разбудили в феврале.
— Шеф, ты бы хоть шоколадку заточил, — посоветовал Гоша.
— Откуда, — глянул я на него. — Единственную, которая нам попалась, сожрал один голодный гоблин.
Даргский метаболизм всем хорош и великолепен. Кроме объёма еды, который требуется для поддержания организма в нормальном состоянии.
След орка свернул в ещё один зал. Хм. А он ведь яркий совсем. Как будто он был тут буквально только что.
Ого! А это что за херня такая? Натуральный короб из чёрного камня в дальнем углу зала. Выглядит, как единый монолит. Внушительно так. Привлекает внимание. Настолько, что я не сразу заметил две фигуры, которые стояли рядом.
Та, что справа, была орком. Свенгом. Или тем, что от него осталось.
Левая рука — конструкция из тёмного матового металла. Вросла. Металл переплетался с мышцами, уходя под кожу. Левая нога — такой же протез. Да и с телом что-то непонятное. Сквозь прорехи виднелись участки, где кожа сплавилась с пластинами. Как будто его окунули в расплавленный металл. И он выжил.
Лицо — в ожогах и шрамах. Один глаз живой, жёлтый, с вертикальным зрачком. Полный холодной, рассудочной злости. Второй — мёртв. Мутный белок, затянутый плёнкой. Что с ним сделало ЭТО? Как? И когда? Я всю дорогу шёл по следу и точно могу сказать — он нигде не задерживался. Разве что дело было в том самом месте, где они разошлись с Фотом. Возможно там свенга затянуло в такой же «пространственный карман» и выбросило оттуда через какой-то промежуток времени, уже таким. В любом случае — выглядел он сурово.
Как и стоящая рядом с ним женщина. Знаете, к ним у меня есть особенная слабость. Особенно к сиськам и жопам, как вы успели заметить. Только вот в данном конкретном случае — присматриваться не хотелось.
И дело бы не в количестве одежды. Женщина была почти полностью голой. Только какой-то обрывок ткани промежность прикрывал и всё. Сиськи вон тоже стоят. Сочные, прям.
Тем не менее, пялиться на них не хочется. Слишком уж странным смотрится всё остальное.
Половина головы лысая, покрыта коркой тускло-серого металла. Вторая половина — жёсткие чёрные волосы, которые стоят вертикально. Как иглы дикобраза.
Замерла неподвижно. Руки вдоль тела. Взгляд полностью чёрных глаз — в никуда. По крайней мере такое ощущение. Она вообще видит нас? Или ей просто указали направление