К счастью, ни у меня, ни у Данилевского проблем с ориентированием в темноте не было, так что от парочки голодных собратьев длинноносого мы отбились играючи.
К утру ветер стих, и землю заволокло густым ледяным туманом. Он скрывал контуры, искажал расстояния, заставлял напрягать слух. Мы шли почти на ощупь, растянув дистанцию. А когда туман, наконец, рассеялся, серые тучи расступились, и я впервые увидел по-настоящему местное солнце. Оно было огромное, красновато-оранжевое, и его расположение наглядно демонстрировало, что мы изрядно отклонились от изначального направления.
Ругнувшись на проклятый туман, мы остановились на привал.
Но стоило только вытащить из рюкзаков перекус, как случилось нечто странное.
Сначала заложило уши, будто мы нырнули на глубину. Воздух вокруг густо задрожал, загудел низкой, неприятной нотой, от которой заныли зубы. Переглянувшись с Яном, мы соскользнули по мокрому снегу в канаву и даже схватились за оружие, готовые к атаке.
Но ничего подобного не произошло. Над осевшим от внезапного потепления и ноздреватым снегом поплыло марево. Воздух струился и переливался, как над раскаленным асфальтом, а в центре этого дрожащего пятна на несколько секунд проступил образ. Смутный, как сон наяву: обломки какой-то архитектуры, зеленый сад и одинокая, сгорбленная фигура, стоящая спиной к нам.
Потом все бесшумно схлопнулось.
— Мираж? — озадаченно спросил Ян.
— Типа того, — пробормотал я в ответ, поднимаясь на ноги и брезгливо стряхивая с себя грязную снежную кашу.
— А такое… часто бывает в рифтах с активированным игровым режимом?
Я качнул головой.
— Нет. Похожее я видел только один раз. В пустоши, когда ехали в Шанхай с людьми твоего деда.
— Ну, там-то понятно: рифты фонят. А здесь с чего вдруг энергетический скачок на ровном месте? — резонно заметил Ян.
— Надо проверить, может быть, сюжет новый запустился или что-нибудь еще в этом роде, — предположил я.
С этими словами развернул интерфейс перед глазами…
И онемел.
Таймер в углу экрана замер. А вместо привычных директорий и закладки чата посреди черного экрана застыл набор неизвестных мне символов.
«Переведи сообщение», — мысленно приказал я звуковому помощнику.
«Сервис временно недоступен» — жизнерадостно сообщил мне электронный голос.
«Это дословный перевод, или ты отказываешься работать?» — раздраженно уточнил я.
«Сервис временно недоступен» — снова повторил мне помощник.
Недоброе предчувствие липким холодом пробежало внутри тела.
Вот такого я еще точно не видел.
Что случилось?
В поток моих мыслей вклинился едва уловимый звук, похожий на приглушенный скрип снега под аккуратно поставленной подошвой.
Я метнулся к Данилевскому, по пути срывая с шеи автомат.
Резкий окрик шефа остудил меня.
— Отставить, Монгол!..
Их появилось пятеро. Именно «появилось», потому что они словно материализовались из пустоты, шагнув из-за голых стволов. Трое крепких бойцов в грязно-белых маскировочных костюмах и с крылатыми подвесами на поясе. И пара близнецов, мужчина и женщина лет двадцати пяти, в серых тактических комбезах.
Их оружие было еще в кобуре, но в позах читалась готовность вступить в бой в любой момент.
Остановились шагах в пятнадцати от нас, расположившись полукругом.
— Какие проблемы? — резко спросил у них Ян, двинувшись вперед.
— Рот закрой, — хмуро ответил ему близнец-мужчина. И, повернувшись ко мне, добавил: — Это же ты тот парень, который устроил большую резню на базаре и заткнул людей Зоркого ему же в задницу вместе с присадкой?
— Допустим, — ответил я.
Данилевский с удивлением взглянул на меня.
Такого о своем подчиненном он еще не слышал.
— Как звать? — продолжал между тем близнец.
— Зови Монголом, не ошибешься, — отозвался я.
— Хорошо. Так вот, Монгол. Для гостей здесь закрытая территория. Так что решай. Или ты перестанешь быть гостем и станешь своим, или просто перестанешь быть. Третьего варианта тебе Михаил не оставил.
Глава 8
Красный снег
Я ответил не сразу.
Когда тебя какие-нибудь уроды ставят перед подобным выбором, искренне считая, что на самом деле у тебя никакого выбора нет, первое естественное желание — всадить им пулю в лоб вместо ответа.
И наглядно продемонстрировать, что при любом планировании всегда остаются неучтенные погрешности.
Но все-таки если есть вероятность того, что конфликт можно решить без трупов в кадре, стоит попробовать это сделать.
— Видишь ли… — проговорил я, глядя в упор на близнеца. — Я, безусловно, оценил благородный жест вашего главы. Однако вынужден отказаться от предложения.
— Почему? — спросил тот, поглаживая большим пальцем ремень возле кобуры.
Я пожал плечами.
— Не хочу. Так что предпочитаю оставаться гостем. Но пройти мне здесь нужно. А по белому снегу, или по красному — для меня значения не имеет. Из уважения к Михаилу я предоставляю сделать выбор вам.
Самый молодой из числа бойцов в маскировочных светлых комбезах вдруг фыркнул и вышел вперед.
— Слышь ты, Монгол, — надменно заявил он, скривив губы. — Было же сказано: у тебя только два варианта!.. И раз уж ты выбрал сдохнуть…
Договорить он не успел.
На максимальной скорости, почти невидимый для непривычного взгляда, я вынырнул из рюкзака, и пока он падал, уже оказался рядом с говорливым парнем. Схватил его голову одной рукой за подбородок, а другой — за затылочную часть и, чувствуя, как кожа под пальцами становится жесткой, с ускорением резко дернул, ломая шею. Хруст раздался за мгновение до того, как его защита сработала на полную мощь, покрывая нижнюю часть лица, шею и, судя по натянувшейся ткани его куртки, всё тело до пояса. Он не успел даже вскрикнуть. Прежде чем разжать руки, я слегка коснулся парня биокоррозией — не потому, что сомневался в эффективности предыдущей атаки, а чтобы остальным наглядней было.
И отскочил на прежнее место на долю секунды раньше, чем мертвец успел рухнуть вниз.
Я увидел, как по лицам остальных «ангелов» пробежала тень непонимания. Один из них, покрытый костяными наростами, со сломанной шеей распластался на мокром снегу, и с его головы и лица буквально на глазах начала сползать кожа, обнажая мышечные волокна, которые тоже начали разрушаться.
Хруст костей и тихий шелест биокоррозии, пожиравшей плоть, повисли в воздухе. Под телом начало расплываться алое пятно.
— Так по белому снегу, или по красному? — повторил я свой вопрос.
Ян взглянул на меня так, будто впервые осознал, кто идёт рядом с ним.
Парень-близнец среагировал первым.
Он не стал бросаться вперед. Его рука взметнулась вверх, отрывисто описав в воздухе короткую дугу — четкий, отработанный сигнал. Полукруг вокруг нас мгновенно распался.
Из троих «ангелов» в светлой маскировке осталось двое. И рванулись они не на нас, а в стороны, в гущу деревьев, растворяясь в тенях