Монах немного смутился, но лишь на мгновение.
— Допустим. Оставим это. Близится то, чего все мы ждали. Поэтому ты должен быть готов, а времени осталось слишком мало. — И Жрец протянул юноше тонкую ученическую тетрадку. — Возьми. Я подготовил такие для тебя, для Отшельника и для Шута. В ней я расписал все, что знаю о рифтах. Воспользуйся этим, чтобы поднять свой уровень. До начала игры ты должен стать сильным, иначе твоя роль бессмысленна.
Амару взял тетрадь. Усмехнулся.
— А с чего ты взял, что я — слабый? У меня две врожденные мутации, еще три я принял от одного своего единоутробного брата, и еще две — от другого. И это мощные мутации, Жрец. Ведь рифты всегда дают игроку именно то, что ему нужно. А трем эмбрионам внутри женщины нужно было очень много. И чем больше я убиваю, тем сильней становлюсь. А еще… — он пролистнул исписанные страницы тетрадки. — Судя по всему, про рифты я знаю даже больше, чем ты. Потому что у меня был очень информированный и мудрый учитель. Он воспитывал меня, разъяснял многие вещи… Или ты сам знаешь об этом?..
Побледневший монах отрицательно покачал головой.
Амару кивнул.
— Я так и думал. Мой учитель, Жрец, — это Мастер Игры. Он был мне и матерью, и отцом, и наставником. И единственным собеседником много лет. Так вот… Давай присядем?
Юноша сошел с тропы и присел на ствол упавшего дерева. Монах, растерянно осмотревшись по сторонам, будто в поисках помощи, последовал за ним.
Маленькая механическая собачонка, звонко тявкнув, на кривых лапках посеменила за хозяином.
Завернувшись поплотнее в плед, старик присел рядом с парнем.
— Тебя воспитывал Кукольник?.. — изумленно переспросил Жрец.
Амару кивнул.
— Удивительно! — охнул тот.
— Нет, — отозвался юноша. — Удивительно то, что ты, будучи Жрецом, не знаешь этого. Шута воспитывают люди. Отшельника воспитывает одиночество и потери. Смерть воспитывает наставник, пребывающий вне системы и социума. А энергию Жреца воспитывает энергия пустошей. Это не мне нужна помощь, старик. А тебе.
Амару сунул тетрадку обратно в руки монаха.
— Ты прав, до начала игры почти не осталось времени. Но вступать в нее без сильного Жреца равносильно выходу на арену с завязанными глазами. Ты должен покинуть это уютное место, где ты прячешься столько лет, и посетить столько пустошей, сколько успеешь. Ты должен наполниться энергией бурь, и тогда твое предвидение перестанет быть мутным и нечетким. Оно станет стремительным. Острым, как меч. И тогда мало что в этом мире сможет тебя удивить или застать врасплох. Я хочу, чтобы завтра ты уехал отсюда вместе со мной и моим спутником, доктором Риосом. Скажешь, что узнал во мне своего потерянного племянника, и желаешь принять участие в моей судьбе. Я помогу убедить руководство монастыря отпустить тебя без промедлений.
Жрец побледнел.
— Но я… Я… Не могу покинуть Шанхай. Я должен оставаться здесь!..
Густые и черные, будто нарисованные, брови Амару сбежались на переносице.
— Почему?
— А почему я должен⁈ — возмутился было Жрец, но его тут же осадил невыразительный, спокойный голос паренька:
— Например, потому что у тебя почти нет боевых навыков? В то время как у меня почти все такие.
Старик глубоко вздохнул. Покачал головой.
— Я же хотел помочь тебе!..
— Разве я просил? — резонно заметил Амару. — Все, что мне нужно от тебя — чтобы ты в полной мере выполнял свои обязанности Жреца. Тогда ты не будешь делать таких ошибок, как сейчас. Только подумай, старик. Ты позвал меня сюда, рассказал, как найти тебя, при этом ничего на самом деле обо мне не зная. Мастер тоже заинтересован в этом. Потому что до сих пор еще ни одна цивилизация не вышла из игры победителем. Ему скучно. Он хочет увидеть что-то новое для себя. Поэтому тебе придется согласиться.
Жрец опустил голову. С мрачным видом вздохнул. Скинул с себя плед и оттянул горловину своего одеяния, чтобы показать пульсирующую сущность у себя под кожей на плече.
— Я готов поехать с тобой, но ненадолго. Иначе он меня не отпустит… А потом мне придется снова вернуться сюда.
Амару изменился в лице. Наклонился к плечу Жреца, осторожно, почти нежно коснулся узловатого тела симбионта под кожей. Но тот резко сжался и отпрянул, точно почувствовал, кто его тронул. Жрец, стиснув зубы, издал глухой стон.
— Что это? — спросил юноша.
И Жрец начал свой рассказ. О том, как его братство обитало в монастыре Нефритового Будды, и какими чудесами прославлено это место. А также, вскользь, что появление Отшельника в монастыре все изменило, и братству пришлось покинуть прежний дом, потому что нашлись другие ищущие, посильней и многочисленней.
Паренек слушал, не перебивая. На гладком бронзовом лбу промеж бровей пролегла тонкая морщинка.
Наконец, Жрец остановился. Снова вздохнул, пряча замерзшие плечи в плед.
Амару несколько минут молчал, глядя в одну точку. А потом проговорил:
— Ты боишься старости. Боишься смерти. Боишься боли. И даже своих собственных видений ты, судя по всему, тоже боишься. Ты спрятался здесь, чтобы номинально вроде как быть, но на самом деле оставаться в безопасности.
— Все не так… — возразил Жрец, но Амару, сверкнув глазами, перебил его.
— Как же ты будешь сопровождать игру, если привязан к своему стойлу, как лошадь? Какой в тебе смысл⁈
Жрец съежился под его взглядом, и в глазах старика мелькнуло что-то, что заставило Амару замолчать. Это был не страх и не покорность. А глухое, бездонное отчаяние, нажитое за долгие годы.
— Ты думаешь, я не знаю? — прошептал монах, и его голос дрогнул. — Ты думаешь, я не проклинал каждый день эту привязь? Он… Он не просто живет под моей кожей, мальчик. Он стал единым целым с моим телом. Врос в мое сознание. В мои сны. Он питается моими страхами и взамен дает лишь одно — стабильность. Пока я здесь, в этом месте силы, где мы с ним встретились, я не старею. Я не болею. Мои раны заживают за ночь. Он дарует мне жизнь, но в обмен на свободу. Я пытался уйти. Однажды. И то, что было со мной тогда… — Жрец закашлялся, и собачонка жалобно заскулила, тычась мордой в его колени. — Я чуть не сошел с ума от боли. Он умирал. И умирая, тянул меня за собой в какую-то черную бездну. Я вернулся,