* * *
Со сборами в школу тоже вышло занятно.
Я, мрачно сжав зубы, уже смирилась с тем, что до ближайших каникул буду жить в интернате. Лицей в крепости, крепость на острове, остров вообще в другом мире — какие тут могут быть варианты? Оставался вопрос: что из накопленных за лето сокровищ разрешено взять с собой?
Мама выслушала арию моего внутреннего хомяка, вынужденного оставлять за спиной самое ценное. Покачала головой:
— Большинство лицеистов действительно ночуют в общежитиях, а домой попадают только на главные праздники. Но в исключительных случаях возможно иное. Любезная Дагмар нам подобное исключение обеспечила. Если хочешь, ты можешь посещать только занятия. И каждый вечер возвращаться домой.
Это звучало совершенно чудесно. Ни в какой чужой дворец, сколь угодно сказочный, мне переезжать не хотелось. Да, с крикливыми Галчатами под боком уроки делать непросто, но… Я и так не видела их с начала лета. Если исчезну сейчас, меня мелкие вообще при новой встрече узна́ют?
Мама вот тоже в своё время уезжала лишь ненадолго. Один раз, другой. А потом вернулась однажды и обнаружила, что в своей семье стала чужой. Я не хотела, чтоб со мной случилось такое. Не хотела посмотреть однажды папе в глаза и понять, что мне здесь больше не рады. Лучше потерпеть детский плач, но не потерять своих братьев.
Только вот…
— А это не будет для них опасно? — спросила, кусая губы. — Если на меня накинутся, как вчера, а Петя и Юра окажутся рядом?
— Риск нападения по эту сторону долгой воды минимален, — Айли заправила за ухо выбившуюся из причёски прядь: белую, завивающуюся изящной спиралью. — Слабые неспособны, а с теми, что посильнее, я вопросы решу. Глупости никто делать не будет, не те это люди. Но вот в общих спальнях я тебе пока жить не советую. Мало ли что придёт в головы детям.
При одной мысли о будущих одноклассниках что-то внутри тревожно и остро сжималось. Мама, видя, что всё ещё колеблюсь, добавила:
— Борис также считает. Он не готов пока отпускать тебя надолго из дома.
И я с облегчением согласилась.
Собираться на день — совсем не то же, что до зимы. Тем не менее, дел набралось изрядно. Одежду проверить, почистить, отгладить, всё полностью подготовить. Сумку вытряхнуть и заново вещи сложить: канцелярия, блокноты, бумага, собранные по списку учебники. И дома тоже расставить всё по местам, чтоб не метаться и не искать потом во время учебного года.
Чем меньше оставалось времени, тем больше и беспорядочней пыталась впихнуть в меня знания мама. То и дело вспоминала о чём-то, что мне нужно непременно услышать, увидеть, просто тупо запомнить. Вручила расшитый кошель, видя непонимающий взгляд, принялась объяснять про монеты и курсы обмена. Потом — как получить доступ к моему счёту в банке. И у кого нельзя брать взаймы. И как экстренно связаться с Илян.
Айли торопилась, нехарактерно комкала объяснения, перескакивала с одного на другое. Глядя на неё, тревожно становилось и мне.
— … ни в чём не клянись, — мама остервенело тыкала в пяльцы иголкой. — Если нужно будет от тебя обещание, спрашивать должны у меня. С ребёнка, если тот не сирота беззащитный, требовать клятв не имеют права. Если кто заведёт такой разговор — уклоняйся, увиливай, на конфликт не иди. И немедленно связывайся с нами.
Айли сидела в кресле у меня в кабинете. На коленях её ворохом нежно-голубой ткани лежало платье: новое, доставленное взамен испорченного. Мама вышивала по краю рукава руны: быстро и уверенно, игла мелькала в воздухе серебряным вихрем.
— Что вообще для таких, как мы, означают клятвы? — спросила я, сражаясь с куда более примитивным узором в уголке носового платочка. — Да, понимаю, что слова обладают силой. Но поклясться — это не только про обещания, так?
— Не только, — бросила острый взгляд Айли из Чёрного камня. Вздохнула. — Хорошо. Первое, что нужно понять — клятвы не абсолютны. Любой, обладающий разумом и воображением, может сдвинуть границы неудобного обещания. Поклялись тебе не вредить — но «вред» каждый понимает по-своему, правда? Мастера-менталисты и вовсе плавят свой разум, как пожелают. Их обвешивать клятвами в принципе бесполезно.
Мама щёлкнула ножницами, вдела в иглу новую нить — того же бледно-голубого оттенка, тон в тон. Начала второй слой узора.
— Лучше всего клятвы работают, когда не ограничивают человека, а даются ему в помощь. Позволяют заметить, если ты готов оступиться. Дарят ориентиры, твёрдость, помогают, когда своей силы воли уже не хватает. Под пыткой, например, если опереться на клятву, она защитит мысли от вторжения, а тело — от боли.
Последнее уточнение, сделанное рассеянным тоном, было, ну… как бы сказать. Не вдохновляло.
— В то же время, неумело составленные, криво наложенные клятвы калечат и разум, и энергетику. Поэтому формулировки стараются делать довольно размытыми. В идеале — берут древние образцы, за которыми стоят века традиций и принятых толкований. «Не навреди». «Служить и защищать». «С чистым сердцем, желая добра». И — это важно! Полноценных клятв никогда не приносят много. В идеале — который, конечно, недостижим, но стремиться к нему всё же необходимо — клясться надо не более трёх раз за всю жизнь.
Мама закончила узор, внимательно осмотрела на свет. Взяла со стола белоснежное, ручной работы ажурное кружево. Начала аккуратно пришивать манжеты, скрывая под ними невзрачную рунную вязь.
— Первая — клятва семье, либо же покровителю. Вторая — присяга Великому князю. Третья — клятва мастера, вступающего в профессию. Их можно изменять, дополнять. Например, когда выходишь замуж. Или приходишь на конкретное место работы: часто, это является условием найма. Но и всё. Все прочие, требующие поклясться в верности, честности, соблюдении закона или ещё в чём-нибудь невыразимо важном, отправляются лесом. А если ещё в гаранты призывают какую-нибудь непонятную сущность, лес для маршрута выбирай самый дальний.
— А вот, например, госпожа директриса… — аккуратно напомнила я.
Мама поморщилась:
— Дагмар формально ничего не нарушила, но грязью замазалась неимоверно. И союзников своих измарала, те теперь сидят тихо и в защиту её особо не выступают. Ты должна понять, Ольха, из трёх основных видов клятв наиболее порицается обществом, когда кто-то идёт против заветов профессии. В семье — это внутрисемейное, посторонним туда лучше не лезть, сами промеж себя разберутся. Предать князя — вовсе дело житейское,