От самого лифта тянулась чугунная дорожка. Поднималась над гладью подземной реки, расширялась в площадку, отлитую из ажурного, червлёного златом металла. Ложащиеся под ноги узоры выдержаны были в знакомых мотивах: травы, листья, меж ними прячутся ящерицы, птицы и змеи. Сиян шагал по чуть подрагивающему под его сапогами полу и не отрывал взгляда от ожидавшей на высоком троне фигуры.
Золотая Илян, судя по всему, гостя решила встретить перед самым порогом. Не водить по лабиринту своих обширных и опасных чертогов, не звать в глубину затопленного древнего храма. Уважить. Что ж, шаг навстречу он оценил и запомнил.
Князь Пламенный остановился перед импровизированным, выращенным из того же узорного металла троном. Коротко поклонился. В ответ ему кивнула хрупкая, укутанная в багрянец и золото царских одежд женщина. Чистая кожа, тяжёлые косы под имперским венцом, чёрная бездна глаз, едва лишь прикрытая тонким стеклом очков.
— Князь, — первой заговорила Золотая Илян, — благодарю, что пришли.
— Как я мог отказаться? — сухо поинтересовался Сиян. И прикусил язык. С порога нарываться на ссору он, в общем-то, не собирался. Но и вытирать о себя ноги позволить тоже не мог.
От ответа спас тихий шелест прибывшего лифта — не того, в котором спускался сам Пламенный князь со свитой, другого. Раздвинулись створки, и под тёмные своды шагнула Айли из Чёрного камня.
Как и в самый первый раз, когда давным-давно увидел её за ученической партой, Сиян поразился: до чего же мелкая, щуплая, бледная немочь. И сколько же чудовищная в столь невпечатляющем облике бушует сила!
По чугунному пандусу поднималась молодая женщина в строгой далматике. Миловидная, низенькая, по телосложению — не державна, не величава и вот ни разу не воин. Светлые косы уложены на макушке, но не добавляют ни солидности, ни горделивости, ни хотя бы банального роста. Зато полыхающая в синих очах злая буря — ещё как добавляет! Как и синий, словно подобранный в тон её глаз великокняжеский плащ на плечах.
Хватило лишь взгляда на украшенную серебряными змеями тряпку, и Сияну отчаянно захотелось просто сжечь всё вокруг, без всяких пустых разговоров.
Проклятая ведьма! Нарочно ведь решила напомнить!
Пятнадцать лет назад, той холодной проклятой осенью, Сиян сумел как-то справиться с чередой катастроф, которыми обернулся для его семьи провалившийся бунт. Отец, старый князь Пламенный, сам влез в неумную авантюру — сам же за то поплатился собственной жизнью. Решение Владивода просто вырезать без разбора и разговоров собравшуюся в полевом лагере верхушку восставших было жёстким, но в то же время в чём-то и честным. Рядовых воинов потом просто по домам распустили, и даже сидевшие по имениям и уделам семьи восставших особо не тронули. Обобрали разве только до нитки, ну и наиболее отличившихся глав да особенно бойких старейшин показательно предали казни.
Великий князь нравом крут и, расправляясь с главарями Осеннего бунта, он был в своём праве. Никто с этим давно уж не спорил.
Но когда старик-Пламенный жизнью собственной и безнадёжным последним боем покупал мгновенья для побега непраздной невестки — Владивод ведь её отпустил! Отпустил Владиславу, не стал преследовать, принял жертву старого князя. Она чисто должна была уйти, добраться спокойно до нейтральных земель, а затем и в Хольмгард, к ожидавшему там с дружиной Сияну. Сделали бы все слаженно вид, что ни в каком лагере княжна никогда не была! Что силу свою и древнюю кровь она в восстание не вливала, а сидела всё это время чинно за спиною у мужа — как положено примерной жене и хозяйке.
Владивод отпустил тогда молодую княжну. Владивод, но не бешеное отродье Бёдмора.
Сиян не знал истоков непримиримой вражды, что связала жену его и Айли из Чёрного камня. Кажется, они с Лицея ещё друг друга терпеть не могли, но было в тех ссорах и что-то более глубокое. Родовое. Айли не позволила Владиславе из ветви Гнева спокойно уйти. Айли бросила всё и ринулась немедля в погоню.
Гнала противницу по болотам всю ночь, заставляя бежать и бежать, не давая ни мига на отдых. Травила сворой своих адских гончих, чуть не стоптала конём, оставила на теле отметки кнута и рубцы от аркана. Легко могла бы убить — но нет, не убила. Не ранила даже.
А вот силы заставила исчерпать все, буквально до донышка.
Те месяцы, что последовали за провалом Осеннего бунта, Сиян даже вспомнить толком не мог. Всё слилось в один бесконечный, горячий кошмар. Гибель отца. Принятие родовых клятв и владений. Опала. И поганое, унизительное, дерзкое послание от Хольмгардского вече, когда ему, призванному несколькими годами ранее ими же на защиту удела, указали на дверь — мол, не могут более доверять город свой сыну бунтовщика и изменника. Ненадёжен, негоден вмиг стал ясный витязь: не люб он отныне Великому князю!
Сиян как-то справился. Не сорвался, не сжёг забывших своё место купцов вместе с их нелепой бумажкой. Удержал себя, удержал род и доставшиеся по наследству владения, сохранил титул удельного князя, и дружину, и оставшихся верными ближников. Ну и тех из подручников, средь кого после бунта начались шепотки да брожения, тоже сумел… сохранить.
И всё это время, пока раз за разом сжигал глава рода Пламенных всё затягивающиеся силки под названием «опала», в личных палатах его, в окружении травников, лекарей и родовых оберегов, вела свой бой Владислава. Они до последнего не знали, удастся ли жене сохранить плод, сможет ли она после пережитых испытаний родить здорового сына. Долгожданный, заранее любимый ребёнок, за которого столь высокую заплатили все цену. Выстраданный в ритуалах и буквально вымоленный у предков — они совсем не уверены были, что получат шанс на второго.
В какой-то момент, когда в коридорах вновь забегали тревожно целители, а на дворе тихо стало от подступившей беды, Сиян сорвался. Просто вышел из дома, а в себя пришёл уже у ворот крепости Гнева. И стены легендарные, неприступные, вечные — плавились, плавились, плавились, стекали в воду мягкой бессильной лавой. Озеро кипело и било гейзерами, земля мелко тряслась, с неба падал крупными хлопьями пепел.
Рядом стоял Владивод. Смотрел отстранённо, говорил равнодушно: «Айли из Чёрного камня уж три дня как мертва. Яд — давний, медленный. Видно, кто-то из бунтовщиков постарался».
Вот тебе и верность престолу. Вот и синий плащ на плечах, вся обещанная князем защита! А ведь могла стать владычицей Пламенной! Стоять с отцом рука об руку,