Волколаки ушли в ночное дежурство на границу Вереска. Но Волчонку не спалось. Он решил, что отчёт по практике и заключительная глава дипломной работы по оборотничеству подождут – Луна не упадёт, да и уши ему не оторвут за привычные долги по учёбе, в конце концов! Сегодня хотелось дописать письмо, чтобы по дороге на занятия успеть забросить его на почту.
Вере и Виктору – моим друзьям из подлунного мира.
С праздником вас! С Лугнасадом! Живите в согласии с природой и оберегайте её. Вот бы все люди были такими же добрыми и отзывчивыми как вы. Виктор, не бойся принять правду, что ты не совсем человек, монстром быть тоже круто. Я помогу тебе в превращениях, задавай вопросы!
Ого, чуть не забыл! Я же собрал для вас веточки Вереска, только засушить их не успел. Цветки не снимайте, засушите их тоже и чай заваривайте. Очень успокаивает. Перед последней сессией только на этом чае и держусь.
Постараюсь упаковать посылку в этот раз аккуратнее, чтоб на почте не жаловались, а то постоянно цепляются, что я своим настоящим именем не подписываюсь. Отвечаю им, что дедушка настоятельно не рекомендует говорить своё настоящее имя. Считается, что если волколака назовут по имени, то это ослабит его, отнимет силы. Но мне кажется, что предрассудкам нет места в наше время. Да и вообще, моему имени нужно соответствовать, а я не хочу и не умею. Учиться мне лень. Хочу спать, гулять по Вересковому лесу, быть глупеньким и много дурачиться : D Это к слову о моих способностях и талантах.
О, представляете? У меня теперь шерсть на голове малинового цвета! Перепутал баночки с бальзамом и завтра пойду в таком виде на учёбу.
А-а-а-у-у! Жду в гости с колбасой, чипсами и сухариками. Ну или так приезжайте. В День Всех Святых. Помните ведь, что в этот день двери в наш мир открываются людям.
Вместо подписи Волчонок по привычке нарисовал голову свирепого волка, хотя все его попытки в свирепость не единожды проваливались, что вводило в недоумение уродственников-волколаков. Вообще ни разу не злой и не суровый монстр из древнего рода оборотней, Волчонок своим настоящим именем никогда не представлялся, считал его слишком напыщенным и трудновыговариваемым даже для самого себя. Поэтому с радостью использовал упрощённые варианты, понятные даже человеку из подлунного мира. Друзья принимали его таким каков он есть: Волчонок – значит Волчонок, прогульщик и лентяй – а с кем не бывает? Зато отважный, понимающий и готовый прийти на помощь в любую минуту.
В ворохе бумаг и кипе учебников Волчонок откопал газету. Почти год назад он с друзьями попал во все новостные сводки. Кричащий заголовок гласил:
Они разбудили пещерного дракона, но будущий хранитель миров Итси О’Лантерн спас жителей Могильного мира от злой участи!
Волчонок в задумчивости сдвинул брови, читая статью на первой полосе. Как же ловко члены Верховного Совета и мэр усыпили бдительность жителей могильного мира. Может, они что-то скрывали? Даже ректор Изопсефил проникся и не стал отчислять нарушителей порядка, укрывавших человека в замке и случайно разбудивших дракона, который сжёг к сахарным чертям целый город. Ещё бы! Как можно было отчислить сына мэра и сына главы Верховного Совета и их отличников-друзей – лучших, за исключением Волчонка, на выпускном курсе.
Волчонок долго думал, стоит ли класть в посылку этот выпуск или оставить себе на память. Снаружи дома забряцали доспехи и послышался топот с недовольным ворчанием, отвлекая волколака от важных мыслей.
– Эй, что за шум?
Потревоженные паучки с пронзительно-возмущённым писком сорвались с оконной рамы и полетели на землю. По ночам в Вересковом лесу было особенно страшно, однако Волчонок не припоминал, чтобы горные скитальцы выбирались в чащу. К тому же они сторожили вход в нижний могильный мир.
Гвиллоны прятались в тени, не жаловали лунный свет, а жителей Верескового леса и тем более Могильного города кровожадные фейри чаще всего обходили стороной. Оборотней, и в особенности волколаков, эти носатые большеголовые карлики боялись, зато не прочь были поохотиться на ведьм, некромантов и вампиров, забредших в горные ниши.
– Горная Старуха приболела, – сказал один из гвиллонов, острыми когтями загребая макушки Вереска. – Кто-то из ваших пробрался к нам в резервацию. По дороге в тюрьму мы обнаружили чёрную шерсть. Скажи своим, пусть найдут преступника. Если этот глупый оборотень разбудит его, нам всем крышка!
– И кого же вы, зубастые кровожадины, так боитесь? – фыркнул Волчонок.
– Скоро сам увидишь. Даже тебе станет страшно. Зря смеёшься, блохастый.
– За блохастого можно получить по кривым зубам, во-первых. А во-вторых, если старуха ваша приболела, нужны не вересковые цветы, а Волчеягодник хотя бы, – с умным видом выпалил Волчонок.
Он вовсе не желал Горной Старухе скорейшего выздоровления. Как предводительница гвиллонов она была самой мерзкой и злобной, вечно варила в своём котле зелья, вонь от которых с лёгкостью преодолевала горные породы и залежи паутины, и Волчонку всегда хотелось сбежать от этой вони на Луну. Высокий рост, язык длиною не меньше фута, уродливая квадратная шляпа выделяли Старуху среди прочей горной нежити. Она не боялась ни железа, ни ножей, ни даже самых опасных оборотней Вереска. Но Волчонку до сахарных чертей стало интересно, что же её напугало во мраке нижнего могильного мира. С чего могло нежити так резко поплохеть?
– Ого, и фоморы здесь! – присвистнул Волчонок, когда со стороны гор к нему и компании гвиллонов вышли существа: кто с одним глазом, кто с одной рукой, а кто-то был одноногим. Демоны из нижнего мира выбирались на поверхность лишь для того, чтобы принять участие в сражениях, они всегда были там, где проливалась кровь. Волчонок слышал о них только на лекциях по истории и помнил, что когда-то эти существа были полумонстрами и полулюдьми.
– Всё, больше мы границы не охраняем, хватит с нас. За такую работу нужно доплачивать, так что пусть мэр города теперь дураков в зеркале ищет.
– Ого, вот это бунт злобных демонических тварей! – почесал в задумчивости за ухом Волчонок. – А что случилось-то?
Присмотревшись, он заметил, что ранения фоморы получили явно не в бою: у кого-то единственные конечности были в струпьях или сильно опухли, а у других не открывался единственный