— Смешно, — кивнул я. — Очень-очень смешно.
Проблема номер два. Та же самая, что и с персоналом. Я думал, что понтон-бары откроются КОГДА-НИБУДЬ, а не сегодня. Так что закуп оборудования впереди. Благо, список есть, и осталось лишь полазать по понтону с сантиметром и снять мерки, чтобы оно, то бишь оборудование, встало на свои места. Благо, сантиметр есть — знал куда иду. Тут я достал из кармана телефон и начал голосом начал диктовать в заметки:
— Ниша под кофе-машину. Ширина шысят, глубина писят, высота свободного пространства над ней так, чтобы лицо бармена было видно — сорок. Розетка справа на высоте пятнадцати сантиметров от столешницы…
А сам задумался. Как будто бы мне нужно закрыть «Марину», чтобы успеть переделать все подготовительные дела с понтон-барами. Вот только как?
— Гхм, — я посмотрел на кареглазку. — Слушай. Я правильно понимаю, что закрыть ресторан не вариант? И даже на время?
— Ты правильно понимаешь, — кивнула та. — Венеция не одобрит. Ресторан должен работать, ведь гости, они как… как сердцебиения! Остановка равно смерть.
— А если я заболею, например?
— А ты болеешь?
— Нет.
— Ну вот и всё, — Джулия нахмурилась и как понесла: — Артуро! Только последний ступидо станет обманывать Венецию! Все знают, чем это закончится!
— Я не знаю, — ответил я, как самый настоящий ступидо.
— Притворишься заболевшим — заболеешь по-настоящему! И не насморком каким-нибудь, а настоящей лихорадкой! Город не любит обманщиков! Он сделает так, что твоя ложь станет правдой!
— Ой, — смысл я понял, но на всякий случай спросил: — А что если я скажу, что у меня собака домашнее задание съела?
— Артуро!
— Понял-понял.
Короче говоря, мне предстояло передумать очень много дум. Ну а пока мы поплыли дальше осматривать другие понтоны. И были они так же прекрасны, как первый. Та же безупречная работа, те же Пиноккио и, стоит отдать мастеру должное, те же стандартные размеры выемок под оборудование. Где не надо, Леонардо усмирил творческий подход, за что ему большое спасибо.
Одинаковость в условиях сетки это эффективность. Если на одной точке сломается кофемолка, её можно будет моментально заменить другой. Если один сотрудник волею судьбы-затейницы на время перейдёт с одного понтона на другой, ему не придётся заново привыкать к планировке. Гениальная простота.
— Алло! — под конец нашего турне мне позвонил Бартоломео. — Куда людей приглашать на собеседование? В «Марину»?
— Чего? — я немного потерялся. — То есть это… уже?
— Ну да. У меня тут двадцать два добровольца набралось.
— Сколько, прости?
— Двадцать два. Это самые проверенные, те, за кого могу ручаться. Но если нужно могу подогнать две сотни. Надо?
— Стой-стой-стой! Не надо! — взмолился я. — Пускай приходят в «Марину» через два часа.
— Понял, шеф.
В ресторан я вернулся, мягко говоря, задумчивым. Пускай до обеда мы закрылись, но работу никто не отменял, и я потихонечку занялся заготовками. Джулия тем временем ушла проведать бабушку, а то совсем пропала. Взялся я, стало быть, за креветки и тут раздался ещё один звонок:
— Артуро, привет! — в трубке послышался радостный голос синьора Греко. — Новости!
— Хорошие?
— А то! Помнишь, ты подавал заявку на кредит для молодых предпринимателей? Так вот — одобрено! Деньги поступят на счёт уже завтра! Артуро? Эй, ты тут?
— Да-да, Габриэль…
Ответил я как можно сдержанней, а внутри ликовал. Ну хорошо же! И теперь не придётся превозмогать, копить, собирать, вот только… хм-м-м… удача? Какая-то вот прямо слишком удачливая и удачная. Это печёнка так сработала, что ли? То есть тот, кто её съел — тому повезло. А тому, кто помимо прочего сделал так, чтобы её кто-то съел — ещё больше.
Да-а-а-а…
С другой стороны, что толку размышлять об уже случившемся? Сидеть и гадать, не слишком ли мне везёт — занятие для параноиков и бездельников. Нужно просто принимать подарки судьбы с благодарностью и использовать их по максимуму, а если когда-нибудь госпожа фортуна отвернётся от Артуро Маринари… ну что ж? Значит, буду выкручиваться на одном мастерстве и упрямстве.
Так что радоваться надо! Тем я, собственно говоря, и занялся. И креветка чистилась в кайф, и настроение заиграло, и вообще. Поэтому через час, когда Бартоломео привёз коробки с печенью и привёл мне новых сотрудников, я был само радушие.
— Моё почтение, синьоры!
Сам Бартоломео, оставляя за собой кровавую дорожку, прошмыгнул с ящиком печени на кухню, а я смотрел как в зале рассаживаются господа соискатели.
— Ой, — это Джулия вернулась как раз вовремя и малость ошалела от происходящего. — А это… это что, всё к нам?
— Да. Будь добра, сделай синьорам кофе.
Итальянцев я уже малость выучил. Без кофе обстоятельного разговора не случится. Кофе здесь не просто напиток, а ритуал, знак уважения, а иногда и необходимая пауза, чтобы собраться с мыслями. Отказаться от предложенной чашечки — грубость, а выпить её слишком быстро — неуважение.
— Минутку.
Ну а пока кареглазка занялась делом, я заметил, что вся эта толпа как-то подозрительно перешёптывается и смотрит в одну точку.
— Ох ты ж! — вырвалось у меня, когда я понял в чём дело.
Картина! Опять изменилась! Внезапно, к Венецианке присоединились две подруги — тоже молодые фигуристые девушки, вот только лиц не видать. Обе в карнавальных масках и красивых пышных платьях. А сама Венецианка теперь, стало быть, сидит по центру тоже в новом платье, на лице улыбка, в одной руке бокал красного вина, а в другой веер. И улыбается так… призывно.
Так…
То, что она исчезать не планирует — это я уже понял. Но… что ж это такое получается? Что ж это она задумала⁈ Или это она так прихорошилась, когда увидела, что в зал вошли двадцать два молодчика? М-м-м… не исключено.
Ребята ведь собрались все как на подбор. От тридцати до сорока лет, писаные итальянские красавчики в самом соку. К слову! Когда Джулия разносила им кофе, каждый считал своим долгом отвесить ей комплимент.
— У них условие какое-то что ли, при поступление на службу? Только финалистов конкурсов красоты берут?
Джулия подслушала мой бубнёж, улыбнулась и поцеловала меня в щёку. Зал взорвался негодованием. Ну… таким, шуточным и ненастоящим. Экс-гондольеры начали кричать о том, что их сердце разбито, а я счастливчик. Послышались