А хотя стоп! Про «всем всё ясно» я чуть поторопился. Есть всё-таки тема для беседы, та самая, которую я прервал:
— Я всё решу, — коротко и ясно сказал я.
Кареглазка вдруг счастливо и беззаботно расхохоталась, прижалась ко мне и сквозь смех ответила:
— Боже, как же давно я ждала от мужчины этих слов.
Тут я невольно оглянулся по сторонам — не было ли где спрятана скрытая камера? Не попали ли мы с Джулией в какую-нибудь мыльную оперу про страсть и макароны? Нет! Не в том плане, что всё наиграно, а в том что всё как-то уж больно идеально.
С трудом оторвавшись от девушки, я снова обратил её внимание на кофе.
— Как надо сделал?
— Как надо, — ответила она, но тут вдруг с подозрением спросила: — А почему не любимая полулитровая кружка?
— Для тебя постарался, — пожал я плечами.
А Джулия тем временем сделал ещё один маленький глоток и на сей раз повнимательней остановилась на вкусе.
— Это не ты готовил, — и ещё больше подозрения во взгляде.
Тут я не удержался, расхохотался и сказал, что мне помогала одна девушка.
— ДЕВУШКА⁈ Артуро, ты…
— Тише, — попросил я. — Одевайся, спускайся вниз и я вас познакомлю.
Вперёд Джулии я пришёл на кухню и постучал по шкафчику домовых. Через дверь извинился за беспокойство и объяснил, что сегодня им придётся лечь чуть попозже. А также о том, что сейчас будет происходить.
И к моменту, когда кареглазка вошла, нечисть уже приняла образцово-показательный вид. Стояли на столе по струнке, улыбались как для семейного фото и махали ручкой. Я ожидал сцену а-ля «да ну нахер» и побег Джулии, однако девушка на сегодняшнее утро уже выгребла весь свой резерв удивления.
— Знакомься, — сказал я. — Это сеньора Женевра, а это…
— Твой друг из Химок, — вспомнила Джулия. — Любитель детей и торговец деревянными изделиями.
А-а-а-а-а! Ну точно же! Вот чего она так спокойно отнеслась. А вот Петрович, заслышав про «изделия» вскинул бровь и уставился на меня, как на врага народа.
— Потом объясню, — шепнул я ему.
В остальном же знакомство прошло на удивление гладко. Женька несмотря на голос обладала врождённым тактом, который явно импонировал Джулии. А может и не тактом? Может, менталитет совпал? Но так или иначе через пять минут они уже обсуждали, как лучше чистить столовое серебро.
— Вот только они ночные создания, — сказал я, заметив как Петрович клюёт носом. — И им уже пора спать.
Но прежде чем домовые полезли на полку, Джулия успела выдать комментарий о том-де, что до знакомства со мной при виде домовых уже бежала бы в магистратуру, высоко подбрасывая колени.
— … и без охотников обратно бы не вернулась. А сейчас, — она посмотрела на меня так мило и преданно. — Я как будто в другую реальность угодила. Мир поменялся.
— Ы-ы-ы-ы-ы, — протянул Петрович и начал особо яростно наяривать бороду, за что не преминул получить от своей дамы в бочину. — Ы-ыгх!
Тут Джулия чуть смутилась и напустила на себя деловой вид.
— А что, если, — начала она, — дать рекламу о том, что у нас аномальный повар? Ну… что в ресторане «Марина» готовит аномалия?
— Так я ведь не аномалия.
— Ты — нет, а вот они, — Джулия указала на домовых. — Да.
Петрович не оценил.
— Не-не-не-не-не! — заорал домовой и принялся нервно расхаживать из стороны в сторону. — Я на такое не подписывался! Не хватало мне тут злых селян с вилами и факелами!
— Ах-ха-ха-ха!
Не, Петрович явно в своё время телевизор пересмотрел. Однако:
— Извини, кареглазка, но идея не очень. Попробую докрутить до ума, но пока что делать этого не стоит. И вообще! Нам открываться уже пора…
Чутка поколебавшись, Джулия кивнул и направилась в зал готовить столы. Домовые полезли восвояси, а я вернулся к ступке. К ступке и к мыслям. Всё это, конечно, хорошо, но за язык меня никто не тянул и я реально поклялся перед Венецией выплатить Карабасу-Оливье бесстыдные сумму денег. А это значит что? А это значит, что хватит уже мять мягкое и искусственно сдерживать свой рост. Чтобы отдать этот долг, мне предстоит построить настоящую кулинарную Империю. Будто ослу с болтающейся перед морой морковкой, мне предстоит погнаться за прибылью и всю эту прибыль отдавать маркизу. Много-много лет.
А помимо прочего превратиться в конвейер и угробить душу. Сделать то, против чего я всегда внутренне и не очень внутренне протестовал. С самим собой разругаться, короче говоря. Продаться. Заключить, блин, сделку с дьяволом.
— Либо, — улыбнулся я сам себе, уже закончив перетирать кориандр и теперь нежно массируя свиную шейку.
Либо можно попробовать пересмотреть условия договора. Не отказываться! Нет-нет-нет. Просто найти лазейку — такую же, какую нашёл маркиз. Перевести долг из чисто денежной плоскости по что-то иное. Что-то такое, что будет ценно для Оливареса… о! Вспомнил! Так вот: что-то такое, что будет ценно для Оливареса, но при этом не убьёт душу «Марины» и мою собственную.
И раз уж дело Оливарес-Маринари ведёт сама Венеция, то и все правки нужно согласовывать непосредственно с ней. А для этого мне нужно ещё сильнее подружиться с городом. Как? А вот об этом мне и предстоит подумать…
Интерлюдия. Префект Пеллегрино
— Синьор Бардено.
— Синьор Пеллегрино.
Конечно же, мужчины были знакомы. Они вместе вели дела в прошлом, вели их сейчас и собирались вести в будущем.
— Присаживайтесь, — предложил префект, после сел сам и сказал: — Итак. На повестке дня, как я понимаю, у нас стоит чёртов Маринари?
— Скажу как есть, — Бардено поёрзал на кресле. — Надо мной смеётся уже весь город. Репутация службы практически свелась к нулю и теперь мы фикция. «Марина» ломает саму суть нашей работы.
— Объясните, — пытаясь удержать самообладание, попросил префект.
— А я объясню, — кивнул Бардено. — Оно не сложно. Туристы в курсе знаменитого ресторана прямо в аномальной