— Так…
— Они приходят, им нравится.
— Так…
— Они смотрят на рейтинг заведения согласно городскому порталу, видят единицу и думают, что единица — это высший балл.
— Та-а-а-ак…
— В итоге прутся в заведения с похожими оценками, и теперь у нас все больницы забиты людьми с пищевыми отравлениями и зелёным цветом лица.
— Какая же нелепица, — покачала головой префект.
— А я вам больше скажу! Это мы с вами понимаем что откуда берётся, а вот СМИ накручивают драму! С их точки зрения, у нас в городе эпидемия настала! В самый разгар туристического сезона, вы понимаете, что это значит⁈
Префект молчал. Префект понимал. В городе царит полный хаос, и виной тому… нет-нет, конечно же не они с Бардено. Их попытка закрыть Маринари тут совершенно не причём. Виноват именно Маринари — виноват в том, что воспротивился закрытию и посмел что-то вякать в ответ большим дядям.
И с этим надо срочно что-то делать.
— Голова разболелась, — сказал префект и принялся массировать себе виски. — Сеньор Бардено, у вас есть какие-то мысли на этот счёт?
— Признаться, пока что никаких.
— Понятно, — Пеллегрино зажмурился и начал лихорадочно соображать. Думать ему надлежало нестандартно, и мозги от этого ныли ещё сильнее. Ныли, пульсировали, однако всё-таки смогли родить идею: — Так! Мангано!
— Ой, нет-нет-нет…
— Ой, да-да-да, сеньор Бардено!
А речь сейчас зашла о коллеге Пеллегрино — префекте района Дорсодуро, сеньоре Марио Мангано. Слухи об эксцентричном чиновнике ходили по всему городу. Дескать, старик под старость лет совсем выжил из ума, а не меняют его исключительно по той причине, что ни один другой дурак не соглашается возглавить Дорсодуро. Тронутый псих.
Но есть проблема. Эксцентричность сеньора Мангано уступает лишь его честности, и попытаться сунуть взятку не вариант. Ни денежную, ни какую бы то ни было ещё. Лесть и заискивания не помогут, мужчина фанатично предан своим принципам и району.
— И вот на этом мы можем сыграть, — сказал префект. — Не знаю как, но нам нужно убедить сеньора Марио в том, что «Марина» несёт опасность самому Дорсодуро. Стравить молодого выскочку со старым безумцем, затем сесть неподалёку, открыть бутылочку вина и наблюдать за тем, что случится далее. Вопрос — как именно это сделать. Сеньор Бардено? — Пеллегрино поднял бровь. — Сеньор Бардено, что с вами?
— Ах-ха-ха-ха! — разразился чиновник самым злодейским из возможных хохотов. — Я знаю! Сеньор Пеллегино, я знаю, что делать! Для этого нам понадобится обычный…
Интерлюдия Анна
Анна Сазонова сидела за столиком на открытой террасе кафе с видом на стоянку гондол, мерно покачивающихся на водной глади. В руках у неё была маленькая чашечка ристретто. Крепкого и горького, прямо как её мысли.
У Ани была проблема. Вот уже три дня она лезет из кожи вон в попытках найти хотя бы намёк на присутствие брата в Венеции, но всё бестолку. Великий ассасин рода Сазоновых, профессионал своего дела, сейчас она не могла ничего. Это должно было бесить, но…
Не бесило.
Странное дело, Аня не злилась вообще. Каким-то шестым чувством она понимала — вина не её. Это не она разучилась, расслабилась, потеряла хватку или натворила глупостей. Нужное, как говорится, подчеркнуть. Нет! Это город. Сам чёртов город восстал против неё и делал всё, лишь бы помешать ей.
День первый — на мосту Риальто девушка встретила такую толпу туристов, в которой двигалась как пингвин. Поняла, что так дело не сделается, и решила действовать по-своему. Свернула в ближайший переулок, залезла на крышу и решила дальше двигаться «по верхам». Итог: чуть ли от первого шага старая черепица под ней проломилась, и Аня чуть было не сломала ногу.
День второй — выучив урок, Анна Сазонова как настоящая убийца решила действовать ночью, когда нет туристов. Вопреки предупреждениям вышла настречу аномалиям, вошла в туман и к своему немалому удивлению вышла из него в Падуе. То есть в восьмидесяти километрах от Венеции, на островной части Италии.
Только-только добралась обратно и вот, собственно говоря. По идее Аня должна была злиться, но… море. Солнце. Вкусный бодрящий кофе. Терраса эта, до омерзения живописная, и вид что с неё открывается. А ещё гондольеры.
— Бэлла! — наперебой кричали ей молодые мускулистые парни в тельняшках. — Сэй уно сплэндорэ! Мамма миа, кэ окки!
А Аня вместо того, чтобы достать трубку и снять одного из нахалов отравленным дротиком, вдруг послала им… воздушный поцелуй. Кто-то «ловил» его, кто-то хватался за сердце и изображал обморок, а кто-то просто счастливо смеялся и продолжал перекрикиваться:
— Иль соле оджи э мэно луминозо допо иль туо сорризо!
«Солнце меркнет по сравнению с твоей улыбкой», — перевела для себя Аня и улыбнулась. А затем подумала: «Чёрт! Да что со мной такое⁈», — и хотела было разогнать эту мысль, покопаться в ней, проанализировать и найти причины поведению, но вторая мысль вытеснила первую: «А не сходить ли мне на пляж сегодня?»
— Так у меня же купальника нет! — девушка реально испугалась и жестом подозвала официнта. — Счёт, пожалуйста. И ещё! Молодой человек, вы не подскажете, где тут у вас хорошие магазины с пляжной одеждой?
Глава 2
Звонок застал меня не совсем вовремя. Как бы повара не распинались о том, что обожают процесс готовки, перебирать рыбный суповой набор после варки бульона не любит никто. Петрович в том числе. Монотонная, кропотливая и очень ответственная работа, ведь пропустить хотя бы один позвонок или косточку — значит испортить гостю впечатление о ресторане в целом.
Вот хитрожопый домовой и закончил варить только под утро, а потом рассказывал мне сказки о том-де, что руководствуется сугубо благими побуждениями — чем дольше бульон кипит, тем он вкуснее будет.
Ну да, ну да. Итак! По локоть в рыбе, я кое-как сумел ответить на звонок и сразу же был приятно удивлён.
— Артуро Маринари, — зажимая телефон между ухом и плечом сказал я.
— Здравствуйте, синьор Маринари. Вас беспокоят из городской администрации.
— Прекрасно! — ответил я с неподдельным энтузиазмом. В последнее время любое общение с венецианскими бюрократами вызывало у меня смесь любопытства и спортивного азарта. Я их, собак, продавлю. Я их всех научу работу свою делать.
— По вашему запросу