— Всё шло по плану! — начал оправдываться чиновник, сотрясая щёки. — И мои люди сделали всё, как надо!
— Твои люди идиоты.
— Сам ты идиот! А ой…
И непонятно, кто остался в наибольшем шоке. То ли префект, которого вот так запросто и в лицо назвали идиотом, а то ли Бардено, который сам от себя такого не ожидал. Но раз уж начал, надо переть до конца:
— Прошу прощения, — сказал Бардено, — что позволил себе грубость. Дело в том, что я поручил это щекотливое дело не кому-нибудь, а собственному сыну.
А Пеллегрино не простил, и ответную грубость позволял себе совершенно свободно:
— Значит твой сын идиот! Придурок косорукий!
— Что⁈ — Бардено вскочил на ноги.
— Что⁈ — и префект поступил так же.
Однако ж успокоились. Не то, чтобы полностью, но ровно настолько чтобы продолжить беседу. Бардено тяжко рухнул в кресло, а Пелегрино потеребил галстук и закурил новую сигарету.
Про сына его компаньона знала примерно половина города. Бездельник, который так страстно мечтал о роли крутого альфы, решил что станет самопровозглашённым мафиози и сколотил с дружками что-то типа банды. Дорогие тачки, девушки, рэп… почему рэп? И как этот образ вяжется с итальянской мафией? Ещё одна загадка мышления Бардено-младшего.
Однако суть в следующем: действительно, именно сын начальника службы по контролю за общепитом был ответственен за диверсию на понтоне.
— Он снял видео. Вот, смотри.
Бардено достал телефон и пустил запись. Съёмка происходила с крыши соседнего дома. На экране был виден затор в канале и пробка из гондол…
— Вот видите? Всё по плану!
Однако потом Бардено-младший вдруг отвлёкся, и начал приближать картинку на странного молодого мужчину, который с моста вещал о том, что Земля на самом деле плоская. При этом за кадром кто-то очень дебильно гыгыкал. А когда картинка вернулась в прежний ракурс, никакого поваленного понтона посередь канала уже не было.
— Вот! Вот о чём я говорю!
— И куда он делся?
— Чёрт его знает!
— Так, а зачем твой лоботряс снимал этого психа⁈
— Синьор Пеллегрино, прекратите обижать моего мальчика!
— Твой мальчик… твой мальчик… ладно, — осознав наконец, что его просьба действительно была выполнена, префект смягчился. — Извини, если вспылил. Просто это действительно большая проблема.
— И вы извините, синьор Пеллегрино, что повысил голос. Так-то одно дело делаем, — Бардено убрал телефон в карман. — И что нам делать дальше?
— Да всё то же самое. Нам нужно уничтожить эти… понтон-бары, — префект поморщился. — Какое же убогое название.
— Боюсь, Маринари урок усвоит и выставит охрану.
— Охрану? И что? Твой сынуля же мафиози, — язвительно подметил Пеллегрино. — Не справится?
— Боюсь, он не настоящий мафиози.
— Тогда нужно найти настоящих.
— Знать бы, где их найти…
На какое-то время мужчины замолчали. Бардено — совершенно потеряно, а префект как будто бы что-то утаивая от собеседника.
— Ладно, — наконец сказал он и забычковал уже вторую за несколько минут сигарету. — У меня есть выход на серьёзных людей. Сделаю всё сам. А ты пока… не знаю… проведи инспекцию этих грёбаных понтонов и понаставь им там единиц.
— Так засмеют же!
— Почему?
— Так ведь уже смеются после «Марины».
— И что?
— Так ведь…
— Бардено, твою мать! — рявкнул префект. — Тебя и твою контору с дерьмом смешали, а ты обтекаешь! Прояви административный ресурс и волю! Придумай уже что-нибудь!
И Бардено придумал.
— А кста-а-а-а-ати, — протянул он. — Вы слышали, что у синьора Греко совсем скоро свадьба? И не где-нибудь, а в Марине?
— Греко⁈ — омерзения в голосе префект стало ещё больше.
Высказывать вслух это было не обязательно, но Габриэля в городе тоже знали. И мнения на его счёт делились напополам: кто-то считал его настоящим благодетелем, а кто-то выскочкой из богатой семейки, который решился поиграться в справедливость, и навязывал всем вокруг, что в Венеции нужно работать честно.
И нетрудно понять, что Пеллегрино с Бардено были из числа вторых.
— Отличная идея, — улыбнулся префект. — И выскочку приструним, и Маринари опозорим…
* * *
— Синьорина Анна? — портье подозрительно сощурился.
— Да, синьорина Анна.
— Синьорина не передавала мне, что ожидает гостей.
— Я её брат.
— Хм-м-м…
Не, ну так-то правильно. Место дорогое, пафосное, и персонал проявляет абсолютно здоровую, рабочую бдительность. Заботятся о том, чтобы постояльцев никто не тревожил.
— Её фамилия Сазонова.
Фамилия я произнёс с русским акцентом, и для пущей убедительности назвал полную дату рождения сестрицы.
— Хочу сделать ей сюрприз. Поверьте, она будет очень рада.
— Хм-м-м-м… а этот человек? — портье указал на Рафа, что топтался у меня за спиной.
— А он со мной.
— Тоже брат?
— Так! — терпение лопнуло. — Я долго ещё тут буду…
— Тише-тише, синьор, я всё понял. Синьорина Анна отбыла на пляж.
— На какой пляж⁈
— Эксельсиор! На Лидо!
— Рафаэле? — обернулся я. — Ты знаешь, где это?
А бармен-гондольер в ответ лишь загадочно улыбнулся.
— О-хо-хо! — орал я, прищуриваясь от брызг. — А я и не знал, что тут такое есть!
Остров. Длинная песчаная коса между лагуной и открытым морем. Не Венеция, но и не материк — место, где воздух теряет затхлость каналов и становится прозрачным, солёным и лёгким. Сюда-то мы и направлялись на арендованном катере: Рафаэль за штурвалом, а я позволил себе на какое-то время вновь стать любопытным туристом и глазел по сторонам.
— Нам сюда, шеф! — крикнул Раф и завернул к одному определённому пляжу.
Ещё издалека я понял, что к самого богатому. Белоснежные кабинки, павильончики со всякой всячиной, шезлонги и чистый оранжевый песочек, а чуть позади первая линия гостиниц и небольших ресторанчиков. Хм-м-м… даже захотелось масштабироваться прямо сюда. Как надоест город — пять минут и ты на курорте.
Но всё это чуть позже, а пока моя первоначальная цель. Поиски Анны заняли немного времени — сестрица отдыхала изо всех сил. В огненно-красном купальнике, с точно таким же по цвету коктейлем в высоком харикейне, она возлежала на самом козырном шезлонге, на всякий случай огороженном от плебеев специальным загончиком на берегу и хитрой системой сетей в воде. Короче говоря, в личном распоряжении Ани было аж пять метров прибрежной полосы.
— О,