“У него просто неспокойная душа, – сказала за совместным обедом его мама, впрочем, в ее интонации не было ни критики, ни сарказма, – мой сын достойный человек, благодаря которому я имею спокойную старость.”
За кулисами этого громкого заявления была некрасивая история с дележкой недвижимости, в ходе которой младший брат моего жениха оставил мать на старость лет без крыши над головой. Ральф проявил благородство, купил квартиру в ипотеку и предложил матери в ней поселиться. И это несмотря на то, что весь процесс с распределением материальных благ произошел, по сути, втихаря от него.
Коротко описывая квартирный вопрос в этой семье, важно отметить, что две квартиры его матери достались младшему брату моего жениха в обмен на обещание заботиться о ней и ее муже-инвалиде. Мама Ральфа, не глядя, отписала всю жилплощадь в пользу младшего сына, дабы помочь ему погасить баснословные кредиты за построенный загородный дом.
Однако, вскоре после переезда в дом младшего сына выяснилось, что жить вместе с новой семьей старикам нет никакой возможности. Младший брат Ральфа почти сразу выехал на постоянную работу в Германию, а вот со снохой старикам найти общий язык никак не удавалось. Так, проживая за городом, старые люди оказались изолированными от больниц, аптек и продуктовых магазинов, а сноха не спешила на помощь. В общем, матери моего жениха ничего не оставалось, как позвонить старшему сыну в Ирландию и попросить его о помощи в аренде квартиры в городе. Ральф пожалел свою старую мать и купил для нее с мужем квартиру в городе в ипотеку. После того обеда я сильнее зауважала будущего мужа.
К слову, это был моя первая национальная трапеза в новой стране. Пани Ева заказала любимый суп из утиной крови. Это блюдо оказалось тошнотворной на вид коричневой жижей, пробовать которую я бы даже ради приличия не стала. Я сфотографировала будущую свекровь вместе с этой “черниной” и выслала фото лучшей подружке в России.
“ Ну надо же, а на вид такая приятная женщина, сроду не скажешь, что она прихлебывает утиную кровь!” – иронично прокомментировала фото моя подруга.
Польская кухня часто становилась поводом для иронии. На том обеде эти двое, видимо, заранее договорились, а потому сын решил не отставать от маман и заказал себе “кашанку”. Через пару минут официант поставил на стол тарелку с двумя отвратительного вида черными колбасками из свежей прожаренной крови. До этого момента в эпизоде с дегустацией такой колбасы я случайно участвовала лишь однажды. И то, как сторонний наблюдатель.
Помню, как зимой в загородный дом моей матери приехал ее родной брат. Дядя Вова считался самым милосердным палачом для домашних свиней, так что эта убийственная миссия была организована на высокопрофессиональном уровне. Для дегустации несчастной свиньи, которой в тот день суждено было умереть, в мамин дом съехалось приличное количество родственников. Все весело смеялись, чего-то там выпивали и вдохновенно варили кровяную колбасу. Если кто не знает, вонь при жарке свежей крови обычно стоит такая, что у тонко организованного человека может отпасть охота есть мясо на всю оставшуюся жизнь. Мы с племянником закрылись в комнате и даже плотно заткнули все щели в проемах, чтобы как следует отгородиться от этого зловония.
“Мммммм … кашанка, яка добра. Обожаю!” – мой будущий супруг в этом вопросе был мой полный антипод. Поляки вообще, как выяснилось, были “мясожорцами” и без солидного ассорти из бекончика, шпика, колбаски и копченого мясца трех сортов не могли представить себе даже банальный перекус.
По части покупки еды и экономности Ральф тоже был моей полной противоположностью. Мы вместе ходили в супермаркеты за едой, и поначалу я не могла понять, почему в этом безобидном бытовом процессе он часто бывает груб со мной. Первый раз он отчитал меня в магазине за то, что не обежала два километра стендов с сосисками, дабы сравнить цену, а схватила первую приглянувшуюся упаковку.
“Ты что, вообще считать не умеешь?” – в его голосе было столько металла и злобных ноток, что я, признаться, оторопела. В моем романтическом сознании ругаться можно было из-за чего угодно, только не из-за куска колбасы. В другой раз он повысил на меня голос в присутствии кассирши.
“Что ты стоишь, тоже мне принцесса! Помогай складывать продукты в пакет!” Согласитесь, весь этот гневный выпад можно было заменить одной вежливой фразой. Однако, Ральф предпочел наорать на меня в присутствии посторонних накануне нашей свадьбы. Этот грубый тон так меня взбесил, что я вышла из магазина и пошла домой налегке. Он догнал меня и долго извинялся. В ответ я сказала всего одну фразу: “Со мной так нельзя.” Тогда мне казалось, что этого достаточно и больше подобный инцидент никогда не повторится.
Однако перепалки в супермаркетах, вспыхивающие буквально из ничего, увы, стали привычными в наших супружеских буднях. Не то взяла, не туда пошла, проявила слишком мало рвения или, напротив, перестаралась. В общем, гастрономический террор со стороны моего супруга продолжался до тех пор, пока я решительно не заявила ему, что впредь ноги моей не будет в продуктовых магазинах.
Через месяц после моего приезда в Польшу Ральф нашел работу. На собеседование в крупную компанию, торгующую оборудованием для хирургических операций, ему необходимо было ехать из Познани в Варшаву. А это пять с лишним часов пути. Мы еще не были женаты, но в день важной поездки я уже вовсю исполняла роль заботливой жены. Встала в пять утра, погладила мужу две рубашки на выбор, отутюжила брюки. В дороге, как могла, развлекала его, чтобы он не уснул. Наконец, я два часа сидела в машине, ожидая его возвращения с интервью. Словом, когда мы выехали обратно, я была измотана.
Я попросила его где-нибудь остановиться, чтобы поесть и сходить в туалет. Прошло минут сорок. Я снова спокойно повторила просьбу. Однако, Ральф продолжал вести машину, сосредоточившись на своих мыслях. Он будто меня не слышал.
Прошло еще полчаса, сорок минут… и на пятьдесят первой минуте я просто начала кричать на него, опасаясь, что мой мочевой пузырь вот-вот лопнет от напряжения. Неужели так трудно остановиться на пять минут!
Он побелел от ярости, но и слова не сказал. Машина, наконец, притормозила у одного из придорожных отелей. Мы молча заказали обед. Я