— Спасибо, Ларис. — Лиза меня крепко-накрепко обняла. — Пойду и прям сейчас попрошу Ричарда прилететь, и поговорю с ним. Она поднялась и бодрым шагом направилась к выходу.
— Спасибо! — еще раз поблагодарила она меня, когда стояла в дверях. И стоило ей скрыться, я задумалась, интересно, а моя мать хоть иногда обо мне вспоминает? Или бросила дитя и вычеркнула из своей жизни, забыв, как страшный сон⁈
И вдруг в дверь опять постучали. Слабо. Еле — еле. Это точно не Лиза.
— Лариса, можно к тебе? — раздался голос Розалинды. Я закатила глаза. Когда же мне удастся хоть немножечко отдохнуть?
— Прости, наверное, ты занята… — ее голос был настолько печален, что я поспешила ответить.
— Конечно, входи, я очень рада видеть тебя.
Дверь приотворилась и в нее тихонечко протиснулась Роззи. Признаюсь, с первого взгляда я ее не узнала. Девушка похудела, осунулась, под глазами виднелись большие мешки.
— Роззи, милая, что с тобой? — я перепугалась прям не на шутку. Неужели Адриан не видит, как плохо его сестре?
Розалинда тем временем кинулась ко мне, обняла и зарыдала.
116. Розалинда
— Лариса… Я не знаю, что делать! Я больше так не могу! — прошептала девушка, судорожно вцепившись в меня. Ее рыжие волосы, точь-в-точь, как у Адриана, упали мне на лицо. Я аккуратно поправила их. Роззи плакала…
Ее горячие слезы обжигали мне шею. Дыхание то и дело прерывалось громкими всхлипами. Я ощущала, как дрожат ее руки. Я осторожно обняла ее, чувствуя, как бешено колотится девичье сердце.
— Не понимаю, за что Адриан прогнал моего мужа⁈ В чем Сергио провинился⁈ Да, он порой бывает слегка легкомыслен, но у него и в мыслях нет кому-нибудь навредить. — сквозь слезы шептала она. А я поглаживала ее по голове, пытаясь хоть как-нибудь успокоить…
— Наш сын каждый день спрашивает: «Где папа?» А я молчу… Не знаю, что и сказать. Кто бы мне рассказал… Пыталась несколько раз поговорить с братом, но стоит упомянуть мужа, как его лицо тотчас темнеет, а голос становится ледяным, и он сразу требует, чтобы я удалилась к себе.
Розалинда отпрянула, и я увидела ее глаза — красные, воспаленные, полные безысходности.
— Мне страшно за сына! Ему нужен отец… Прошу, Лариса! Нет, умоляю — попроси императора о пощаде. Если он не хочет видеть моего мужа у себя во дворце — я уеду. Заберу сына и отправлюсь с мужем хоть в страну магов! Я немного накопила денег, на первое время хватит. Лишь бы мы снова были все вместе! Одной семьей! Я так не хочу оставаться одна… Если б ты только знала…
Ее губы дрожали, а пальцы отчаянно сжимала ткань моего домашнего платья.
— Сын взрослеет… Скоро возможно случится у него оборот. Вчера у него зрачки вытянулись и стали изумрудного цвета. Как и положено в нашем роде драконов. А еще характер резко испортился. Он много стал раздражаться, на ровном месте, по пустякам, капризничает, надрывно кричит. Словно чувствует, что внутри просыпается зверь… А я не знаю, что делать. Мне и поделиться этим не с кем, рядом ведь — никого, я — сирота. А единственный брат -постоянно занят, и я его понимаю. Он, как никак, император! А сейчас у него родилась дочь, ему будет точно не до племянника. Поэтому моему сыну очень важен отец! А мне нужен… муж. К тому же, Сергио так любит сына! Так любит! Я уверена, что он тоже тоскует по нам… Поэтому прошу, Лариса, дорогая, родная, поговори с мужем. Нет, умоляю!!! Хочешь, я встану перед тобой на колени⁈ Я сейчас готова на все…
Я видела, что Роззи в отчаянии. Поэтому продолжила гладить девушку по голове, чувствуя, как внутри разрастается ядовитая горечь. Я ведь и раньше была против того, что мой муж запретил ей выходить из дворца, заперев в золотой клетке, лишив подруг и вообще любой возможности разнообразить досуг. Представляю, как ей тяжело изо дня в день сидеть в своей спальне. Ограничивая свои передвижения походом в сад, да к пруду.
Но мой муж на нее зол и почему-то не доверяет. При любом упоминании хмурится и просит не вмешиваться в его отношения с взрослой сестрой, которая должна ответить за свои былые поступки.
Тогда я не стала настаивать, но сейчас видела, что девушка чахнет, она в отчаянии, а у нее ведь маленький сын… А если судить по тому, что сказал муж — мол не вернет Сергио во дворец до тех пор, пока не исчезнет татуировка, то Розалинда не скоро сможет увидеть мужа.
У меня каждый раз взгляд задерживается на этой тату, которую я сделала Адриану, и, кажется она совершенно не планирует ни смываться, ни исчезать… Надо срочно что-то придумать…
117. Упс…
Когда вечером мы остались в спальне с мужем одни, я долго лежала на боку, прислушиваясь к его дыханию. В комнате царил полумрак. Я ждала.
Ждала, когда муж уснет, и его дыхание станет глубже, ровнее, пока тело расслабится и я смогу приступить… Наконец, убедившись, что Адриан крепко спит, я осторожно приподнялась на локте. Каждое мое движение было медленное, четко выверенное.
Сперва аккуратно стянула с него покрывало, стараясь не задеть руки и не разбудить. Затем так же неторопливо приспустила штаны — ровно настолько, чтобы создать себе плацдарм для маневра.
В полумраке разглядеть что‑либо было почти невозможно. Я осторожно поднялась, чтобы не разбудить дочь, мирно сопящую в своей колыбели. Осторожно, стараясь не издавать шума, пошла вперед.
На цыпочках прошла к столику у стены, где ранее спрятала то, что мне предстояло использовать. Достала свечу, зажгла огонь. Магические камни зажигать не стала, их яркий, холодный свет мог разбудить Адриана, а у меня был четкий план, который нельзя было сорвать.
Ведь еще днем я связалась с братом. Попросила на условиях анонимности дать мне самое сильнодействующее средство, способное стереть магические чернила любого уровня. Алекс хоть и удивился, но ничего не сказал, кроме своего привычного:
— Сестра, что ты опять натворила? Помощь нужна?
Я ответила:
— Нет. Только дай лучшее средство…
Видимо брат все-таки догадался по моему тону, что дело серьезное. Потому что уже через час ко мне прибыл гонец