Не прощаясь ни с кем и направляясь прямиком на улицу, я думаю о том, что на мгновение мне даже показалось… не знаю, может, что во взгляде Кирилла я видела поощрение к этому. К бунту. К сопротивлению. К продолжению этой перепалки, из которой мне ни за что не выйти победителем. Горько ухмыляюсь, подзывая дежурящие на парковке такси и отдаю единственную наличную купюру, которая у меня есть.
Жаль, но правда заключается в том, что сейчас я способна лишь на одно – на побег. И мы оба это прекрасно понимаем.
Глава 7
Кирилл
Мот намекает на секс втроем уже неделю. Думает, видимо, что я долбоеб, и не распознаю его знаки. Медленно действует, подступается, я даже удивлен его тактическим рвением. Обычно младший брат действует сгоряча и не думая. Напролом. Но не в этот раз.
Интересны его мотивы. Особенно посвящать меня в подробности своей интимной жизни. Он и раньше болтливым был, хвастаясь каждой победой, но это уже слишком. Девок мы с ним не делили. Максимум – трахались в соседних комнатах. Ну ржали, чья громче стонать будет. Все. У меня были близняшки на Бали. Мот вроде бы тоже пару раз развлекался подобным образом. Но тереться членами с братом, чтобы в одну дырку залезть, я не намерен.
Делаю крепкую затяжку, фильтр тлеет на глазах. Запрокидываю голову и выдыхаю дым в потолок заброшенного ночного клуба, где назначил встречу Мот. Думал, будет весь день отсыпаться, потому что вчера у Алика нажрался в хламину, но он позвонил. Подтвердил, что все в силе. Только, сука, опаздывает, как всегда. Ненавижу в людях эту черту. Больше ненавижу только, наверное, когда не отвечают за свои слова.
Тушу ногой окурок, которыми здесь устелен весь пол, когда слышу, как со скрипом открывается проржавевшая входная дверь. А после снова молчат. Уже хочу окликнуть брата, но это оказывается не он. И каждая мышца в теле напрягается в протесте. На хера она здесь? Хочется позвонить Моту и для профилактики дать пизды. Но вместо этого, не выдавая своего присутствия, я наблюдаю за сучкой. Кажется, что я никогда так сильно не ошибался в людях.
И как, блять, далеко ты зайдешь девочка Даша? И ради чего?
Другой казалась. В день, когда они познакомились с Мотом, я тоже был там. Модный бар, девичник. Она громче всех орала, что им с подружками не до парней и что девушки тоже могут просто хотеть выпить в приятной компании субботним вечером, не привлекая самцов. На вопрос Вадима, друга Мота, зачем тогда они вырядились, как на красную ковровую дорожку, послала его прямым текстом.
Она говорила громко. Я не хотел, но слышал. Да половину бара слышали. Рассказывала, что учится на архитектора. А когда кто-то упомянул новый элитный район, разоралась, что участвовала в демонстрациях против уничтожения реликтовых рощ, на которых заложен его фундамент. Я тихо смеюсь, потому что теперь они с Мотом там живут. И ничего – нормально ей. Сто квадратов, хули.
Достаю еще одну сигарету, неспешно подкуриваю. Не такая, блять. Все они по началу не такие. Поманили шампанским и тачками – и пошла. Дерзкая сучка, которая сейчас испуганно осматривается по сторонам. Вздрагивает от каждого шороха под ногами. Мот постарался на славу. От нее осталась только серая тень. Ни голоса, ни чести, ни достоинства. Затравленная домашняя зверушка.
Даже моя туалетная провокация не сработала. Огонь в бесцветных глазах загорелся на пару секунд и тут же погас. Она сбежала. Я этого и ожидал, но… Затяжка. Мота зачем-то предупредил, что ей плохо стало, и я проводил ее на такси. Хотя провожал я ее только взглядом из окна ресторана и на всякий записал номер тачки. Брат же громко и четко сообщил при всех, что ему по хуй. Ни хуя я не понимаю эту любовь. Зачем она такая нужна?
Она Мота зовет. Который, к слову, не предупреждал, что подружка здесь будет. Видимо, продолжает воду мутить. Я выдаю свое присутствие случайным стуком, а Даша ловит в полумраке мою тень.
– Фух, слава богу, ты здесь, я уже испуга… – она осекается на полуслове. Глаза по пять копеек, сглатывает нервно, губы распахнуты. Как будто смерть увидела, ей-богу.
Киваю ей вместо приветствия.
– Ты, – заключает она, как будто это что-то должно значить. Лишь через несколько секунд берет себя в руки и пытается говорить спокойнее. Ключевое слово – пытается. – Матвей здесь?
– Нет, – отвечаю, снова топчу окурок, убираю руки в карманы и смотрю перед собой.
Че мот вцепился в нее, вообще не пойму. У него всегда были блондинки с огромными сиськами, тут… сомнительно все. И судя по его острому желанию разнообразить интимную жизнь, с сексом у них тоже не все гладко. На хуй тогда она ему?
Делаю шаг. Не отступает, сжимает кулачки.
– Он говорил, что подъезжает, минут десять назад.
Делает вид, что все нормально, что не боится и не удивлена. Она тоже в курсе дел, если Матвей уже со мной об этом заговорил? Может быть, это не он, а она жаждет эротического разнообразия? Хотя, вряд ли…
– Ты не звонил ему?
– Нет.
Еще шаг. Она чуть отклоняется, но ноги будто к полу приросли. А я иду. В мыслях ору на нее, чтобы сделала хоть что-то. Да оттолкни, пошли! Открой свой рот! Скажи, чтобы не нарушал личное пространство! Нет же – ведет себя, как тряпка.
– Ты меня пугаешь, – честно и жалко признается, когда нависаю над ней, когда ноздрями чувствую колючий аромат модной туалетной воды, за которую тоже заплатил мой придурок-братишка.
– Не думал, что ты из пугливых.
Она поворачивается прямо ко мне, до этого смотрела чуть вполоборота, и мой взгляд цепляется за…
– Какого хуя, – сдавливаю ее подбородок, чтобы не дернулась, и во все глаза смотрю на ее разбитую губу. – Это он сделал?
Не контролируя себя, провожу большим пальцем по контуру ее рта, задевая свежую ранку, отчего она глухо стонет. Наши взгляды пересекаются. Ее зрачки расширяются, будто только что прилично нюхнула. Пауза затягивается, а внутри по венам у меня уже несется расплавленный гнев.
– А вот и я! – эхом доносится крик Мота, прежде чем он появляется в зоне видимости.
Даше хватает времени отскочить от меня на целый метр и успеть прошептать невнятное