— Шумная у вас тут победа, — заметил он. — На весь дом.
— Пап, мы Турнир выиграли! Самый сложный уровень! — Демид тут же бросился к нему с докладом.
Я встретилась взглядом с Маркусом поверх головы сына. В его зелёных глазах читалось одобрение, спокойствие и что-то ещё… тёплое, глубокое, что заставляло меня забыть о всех «надо» и «должна». По крайней мере, до конца этого дня.
Слова Демида, выкрикнутые на бегу, растворились в воздухе: «Георгий, Георгий, мы чемпионы!». А в гостиной воцарилась внезапная, звенящая тишина. Я всё ещё держала в руках VR-очки, чувствуя на ладонях лёгкую влагу от волнения после игры.
И тогда Маркус подошёл. Не как обычно — стремительно, с какой-то целью. А медленно, почти нерешительно. Его лицо было серьёзным, но в глазах горел странный, непривычный огонь.
— Маш… — начал он, и его голос звучал глубже, чем обычно. Он сделал паузу, словно подбирая слова, что для него было редкостью. — Может… ты бы хотела быть моей женой?
Мир на секунду остановился. Звуки с кухни, пение птиц за окном — всё это отступило куда-то в белый шум. Я ошарашенно уставилась на него, не веря своим ушам. Это была не та романтичная, подготовленная сцена, что я иногда (очень редко) позволяла себе воображать. Это было здесь и сейчас. Среди разбросанных игровых контроллеров, с моими растрёпанными после очков волосами.
И потом, как в самом настоящем замедленном кино, я увидела, как его рука опускается в карман брюк. Он достал оттуда маленькую, бархатную коробочку тёмно-синего цвета. Я ахнула, судорожно сжав очки в руках.
Он открыл крышку. Внутри, на чёрном бархате, лежало кольцо. Не огромный, кричащий бриллиант, а изящное, но безупречное кольцо с крупным, чистым камнем, окружённым более мелкими. Оно сверкало в свете люстры, но меркло по сравнению с блеском в его глазах.
— Мария… — сказал он уже совсем тихо, но так, что каждое слово отпечатывалось в сознании. Он смотрел прямо на меня, и в его взгляде не было ни капли сомнения или игры. Была только абсолютная серьёзность и… что-то похожее на страх. На страх отказа. — Примешь ли ты это кольцо? И… меня?
Время снова потекло. Воздух вернулся в лёгкие. Из груди вырвался сдавленный звук, смесь смеха и рыдания.
— Боже… — прошептала я, и слёзы уже текли по щекам сами собой. — Да… Да, Маркус. Да, я приму. И кольцо, и тебя. Навсегда.
Он выдохнул так, будто сбросил с плеч гору. Лёгкая, почти мальчишеская улыбка тронула его губы. Он вынул кольцо из коробки, взял мою дрожащую руку и медленно, торжественно надел кольцо на мой безымянный палец. Оно село идеально.
— Тогда договорились, — сказал он просто, но в этих словах был вес целой вселенной. Он притянул меня к себе и поцеловал. Не страстно, как раньше в спальне, а нежно, благоговейно, как бы запечатывая только что данный обет.
И в этот самый момент с кухни выскочил Демид, таща за руку слегка озадаченного Георгия.
— Пап, Маша, Георгий говорит, что… — он замолк, увидев нас. Его взгляд упал на мою руку, на блестящее кольцо, на наши лица. Его глаза стали огромными. — Ой… — произнёс он. А потом, поняв всё без слов, закричал: — УРА-А-А-А-А! НАКОНЕЦ-ТО! Значит, братик теперь точно будет⁈
Георгий, увидев кольцо, выпрямился, и на его лице впервые за долгое время расцвела настоящая, широкая, безоговорочно счастливая улыбка.
— Поздравляю, господин. Поздравляю, Мария. — Он почтительно склонил голову.
А я стояла, прижавшись к груди своего теперь уже официального будущего мужа, смотрела на блеск на своём пальце и думала, что жизнь — самая непредсказуемая и самая прекрасная вещь на свете. Она может бросить тебя в ад, а потом, когда ты уже почти отчаялся, подарить такое счастье, рядом с которым даже самый волшебный «Турнир трёх волшебников» кажется просто детской забавой.
— Я выбросил твои таблетки, — прошептал он, и в его голосе не было ни капли сожаления, только твёрдая, тихая решимость. — Можешь меня прибить за это.
Воздух вырвался из моих лёгких. Я отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо. В его зелёных гладах не было вызова. Было что-то другое. Беспокойство, да. Но и надежда. Та самая, смелая, почти безумная надежда, которая толкает на отчаянные поступки.
— Ты… что? — выдохнула я, не веря. Моя рука с новым кольцом инстинктивно потянулась к животу. — Когда? Как?
— Сегодня. Когда ты играла с Демидом, — он ответил так же тихо, его пальцы слегка сжали мою талию. — Я нашёл их в твоём ящике. И понял… что не хочу больше никаких преград. Никаких «на всякий случай». Если это случится… пусть случится. Я готов. — Он сделал паузу, его взгляд стал ещё серьёзнее. — Если, конечно, ты… ты готова. Если нет… я найду их, вытащу из мусора и принесу обратно. Но сначала… я должен был спросить. Вернее… сначала я должен был дать тебе это. — Он кивнул на кольцо на моём пальце. — А потом… уже спрашивать о самом главном.
Я стояла, оглушённая. Гнев? Да, тень его промелькнула — за самоуправство, за нарушение границ. Но она тут же растворилась в водовороте других чувств. В облегчении. Ведь я сама боялась этого решения, этого «надо». В страхе — потому что это было огромно и ответственно. И в диком, трепетном, щемящем предвкушении. В том самом, о котором мечтал Демид, рисуя пунктирного братика.
— Ты ненормальный, — прошептала я, но в голосе не было гнева. — А если я… не готова? Если я испугаюсь?
— Тогда мы подождём, — сказал он без колебаний. — Столько, сколько понадобится. Год. Два. У нас есть время… Но… я должен был дать нам этот шанс. Убрать последнюю искусственную стену. А дальше… как решит природа. И… ты.
Я посмотрела на Демида, который сейчас что-то с жаром объяснял Георгию, размахивая руками, явно строя планы на будущее с «братиком и собаками». Посмотрела на Георгия, чьё лицо светилось тихим, глубоким удовлетворением. И наконец — на него. На моего Маркуса. Который только что вручил мне не просто кольцо, а ключ от нашего общего, самого смелого будущего. И который был готов принять любой мой ответ.
Я прижала ладонь с кольцом к его груди, чувствуя под пальцами твёрдый ритм его сердца.
— Я не буду тебя прибивать, — сказала я тихо, поднимая на него глаза. — Потому что… я, кажется, тоже готова. Не знать, что будет. Просто… довериться. Тебе. И судьбе. И посмотреть, что из