Не сейчас. Не сейчас. Он ушел. Он не увидит.
Но сдержаться уже не было сил. Год за годом я строила плотину из будней, из улыбок Диме, из обсуждения ипотеки и марок автомобилей. А сегодня, в этот день, волна из прошлого нахлынула с такой силой, что смыла всё. Каждую песчинку контроля.
Я позволила себе упасть. Просто рухнуть лицом в подушку, ещё хранившую запах его геля для бритья — Димин, земной, безопасный запах. И тут же разрыдалась. Не тихими, сдержанными слезами, а беззвучным, сотрясающим всё тело рыданием. Горло свела судорога, воздух вырывался хриплыми, короткими всхлипами. Пальцы впились в ткань простыни, пока не заныли суставы.
Больно. Боже, как все ещё больно. Прошло сто восемьдесят пять лет, почти два века побега, пять лет этой вот, условно-нормальной жизни — а боль не притупилась. Она лишь залегла на дно, окаменела, и сегодня, как отбойный молоток, била изнутри. Боль от пустоты. От той абсолютной, вселенской тишины, что осталась в мире после того, как погасли его глаза. Не его смерть на моих руках была самой страшной пыткой. Самым страшным было после. Мир, в котором его больше не было. Нигде. Ни в Аду, куда мне путь заказан, ни здесь, где каждая тень когда-то могла оказаться им. Просто… пустота.
Я встала с кровати, всё ещё содрогаясь от рыданий, и побрела в ванную. Умылась ледяной водой, глядя на своё отражение в зеркале.
Я выжгла в себе даже внешность. Свой золотой луч.
«Твои волосы… они как первый луч Сердца Мира».
Его слова. Его голос. Его взгляд, полный того тёплого золота, которого теперь не было нигде.
Больше не будет. Не будет золотого лучика. Не будет его золотого лучика.
Я взяла первую попавшуюся под руку краску много лет назад, ещё в первые года бегства. Тёмно-русую, максимально непохожую на мой природный цвет. Я закрашивала их с маниакальным упорством, как будто с каждым прядью могла закрасить и память. А когда силы стали слабеть и я начала терять связь с истоками, волосы сами по себе перестали отливать тем магическим золотом. Они просто стали… обычными. Тусклыми. Как и всё во мне.
В зеркало на меня смотрела другая я. С тёмными, прямыми (я выпрямляла их утюжком каждый день) волосами. С глазами, подпухшими от слёз, но лишёнными того внутреннего сияния, что было раньше. Я носила простую, немаркую одежду. Работала за компьютером. Говорила на сленге. Прятала руки, которые могли чувствовать токи между мирами, в карманы или в перчатки.
Всё для того, чтобы ничто не напоминало о нём. Даже собственный вид. Даже сама себе. Если я не вижу в зеркале ту девушку с ветром в золотых кудрях, то, может быть, и он, глядя откуда-то из небытия, не узнает меня. Не найдет. И мне будет чуть-чуть легче дышать.
Я провела пальцами по тёмным прядям. Они были сухими, безжизненными от химии. Ничего общего с тем живым золотом, что когда-то называли лучом.
«Прости, — хрипло выдохнула я в пустую ванную, обращаясь не к Диме, и даже не к самой себе. А к тому призраку, который жил в осколке льда у меня в груди. — Прости, что стёрла себя. Но иначе я не смогла бы выжить. Не смогла бы сделать хоть один шаг без тебя.»
Но это была ложь. Я не выжила. Я просто научилась существовать. А сегодня, в день его гибели, даже это давалось с нечеловеческим трудом.
Я нанесла на глаза маскирующий консилер, чтобы Дима ничего не заметил. Надела привычную, нейтральную улыбку, как надевают бронежилет. И пошла варить кофе. Автоматически. Как будто сегодня был самый обычный день. Как будто где-то в ином слое бытия не лежало пустое тело демона, которое навсегда изменило моё отражение в зеркале.
Глава 5
Заказ
Голос Милы в трубке звучал взволнованно и чуть виновато — сочетание, которое всегда предвещало проблемы.
— Маш! У нас заказ! Надо проверить стабилизацию портала! Возьмешься?
Я прижала телефон к уху, глядя на свое отражение в темном окне. Другая я. С темными волосами.
— А ты что? — спросила я, хотя уже догадывалась.
— Да я… адские порталы не особо люблю, — призналась Мила, понизив голос. — Но платят здесь, наверху, чертовски хорошо. Заказчик влиятельный, с «той» стороны.
«Та сторона». Словно удар лезвием по старому шраму.
— Да, давай, — сказала я ровным голосом, не дав себе времени передумать. Что-то внутри, давно уснувшее, слабо дрогнуло при слове «адский».
— Только, говорят, нужна аккуратность, — тут же предупредила Мила. — Там… короче, кому-то очень не нравится, что лезут в этот портал. Могут… ну, попытаться ликвидировать тебя, как незаконного стабилизатора.
— Мил, снова что ли? — я зажмурилась, ощущая, как по спине пробегает холодок старой ненависти. — Опять борьба князей за контроль над тоннелем?
— Ну, да… — в голосе Милы послышалось смущение. — Но ты в этом больше меня шаришь. Ты же… — она запнулась, не решаясь закончить. Ты же была замужем за одним из них.
— Возьмешь? — быстро перебила она сама себя. — Там правда отличный гонорар. Хватит тебе на год не думать о дизайне этих дурацких визиток.
— А если меня схватят? — спросила я, уже мысленно примеряя ситуацию к внутренней пустоте. — Я давно не открывала порталы, не то что проходила. И если там его стража… мне не сбежать будет.
Мои силы, не используемые, медленно угасали, как мышцы без нагрузки. Я стала медленнее, уязвимее. Обычнее.
— Я тебя вытащу! — тут же пообещала Мила, и в ее голосе зазвучала отчаянная решимость. — Честно-благородное! У меня тут парочка новых штук от одного алхимика с Нижних Ярусов.
Я вздохнула. Глубоко. Шум города за окном казался теперь бутафорским фоном.
— Ладно, — сдалась я. — Кидай координаты.
— Ура! — Мила оживилась, и сразу послышался звук печатающего пальца по стеклу. — Это на Покровке. Бизнес-центр «Взгляд Извне», подвал, технический отсек 3-Б.
Мир на мгновение замер. Потом обрушился.
— Бля, Мил, — выдохнула я, и голос мой стал чужим, плоским. — Это бизнес-центр Артамаэля.
Тишина в трубке стала густой, виноватой.
— Маш… я знаю, — тихо сказала Мила. — Прости. Заказчик — младший брат Белета. Он хочет проверить, не заминирован ли портал против него.
Имя отца Белета — Артамаэль — повисло в воздухе между нами, как ядовитый газ. Артамаэль. Повелитель Бездны, Хранитель Вечных Врат. Именно он всегда был против нас. Против нашего союза. Против «загрязнения крови» своего наследника. Он считал меня ошибкой, слабостью, которую его сын вовремя не устранил. Именно он с тем же