Волот сделал шаг вперёд, его голос, всегда такой грубый, сейчас звучал непривычно сдержанно, почти осторожно:
— Как она?..
Белет не обернулся сразу. Он выдохнул, и его плечи, казалось, слегка опустились под тяжестью нового, огромного знания. Потом он медленно повернулся. Его лицо было усталым, но в глазах, вместо паники, горел странный, спокойный огонь — огонь человека, который принял вызов и уже составил план.
— Теперь всё будет хорошо, — сказал он, и в его голосе была не надежда, а констатация факта. Теперь, когда он знал врага (в лице токсикоза) в лицо и удвоил цели, он мог действовать.
Волот кивнул, удовлетворённый краткостью, но его взгляд снова скользнул ко мне, и в нём читался невысказанный, главный вопрос. Он боялся спросить. Боялся услышать плохое. Но спросить должен был.
— А… ребёнок? — выдавил он, и это слово прозвучало у него на удивление неуверенно.
И тогда на губах Белета появилась странная, почти неуловимая улыбка. Не радостная, а… ошеломлённая. Гордая. Испуганная. Всё вместе.
— Их двое, — произнёс он тихо, но так чётко, что слова упали в тишину комнаты, как камни.
Волот замер. Совсем. Казалось, даже его мощная грудная клетка перестала двигаться. Его глаза расширились, а затем сузились до золотых щелочек, быстро перебегая с лица Белета на мой живот, скрытый под одеялом, и обратно.
— Д-двое? — он прохрипел, и в его голосе прозвучало чистейшее изумление. Он явно рассчитывал на худшее, готовился к долгой борьбе за одну жизнь, а тут… две. Его солдатский, прямолинейный мозг явно начал пересчитывать логистику, угрозы, необходимость охраны. Но первым вырвалось другое. Он посмотрел на меня, и в его жёстком взгляде мелькнуло что-то вроде… неуклюжего уважения. — Чёрт возьми… Ну, Машка, ты даёшь…
Потом он снова посмотрел на Белета, и его выражение стало серьёзным, деловым.
— Значит, охрану удваиваем. И продовольственные запасы. И всё остальное. Сделаю.
Белет кивнул, и между братами прошёл немой, полный понимания взгляд. Не нужно было лишних слов. Задача усложнилась. Миссия стала важнее. И они оба были готовы.
А я просто лежала, наблюдая за этой немой сценой, и чувствовала, как где-то глубоко внутри, под слоем усталости, теплится тихое, уверенное пламя. Они — эти два демона, один князь, другой воин, — уже строили крепости вокруг нас. Вокруг них. И в этом была странная, демоническая форма самой чистой любви — готовность сжечь мир, чтобы защитить свой очаг. Теперь — в два раза больше.
Тишина после его слов о «двойной охране» повисла в комнате плотно, но не тяжело. Была в ней какая-то новая, деловая уверенность. Проблема обозначена, решение найдено, план действий составлен. Типичный мужской подход, умноженный на демоническую решимость.
Белет, всё ещё стоявший посреди комнаты с тем странным, ошеломлённо-сосредоточенным выражением лица, первым нарушил молчание. Его взгляд, скользнув по моей уставшей, но спокойной фигуре, переместился на брата. И в его глазах, помимо привычной братской суровости, мелькнуло что-то новое — отголосок собственного, только что обретённого, пугающего и прекрасного открытия. Открытия отцовства. Двойного.
— Волот, — начал он, и в его голосе прозвучала непривычная, почти неуместная сейчас, мягкая нота. — Тебе бы самому жениться… Свою пару найти.
Я чуть не поперхнулась своим травяным чаем. От такой резкой смены темы — с военной стратегии на матримониальные планы — в самый неподходящий момент мог смутиться кто угодно, кроме, видимо, Белета. Для него, видимо, это была логичная цепочка: раз у него теперь будет полная семья, то и брату пора.
Волот, стоявший уже почти в дверях, обернулся так резко, что, казалось, воздух свистнул. На его грубом лице отразилась чистейшая, неподдельная гримаса отвращения и… страха? Нет, не страха. Глубокого, искреннего непонимания.
— Меня это не интересует, — отрезал он, хрипло и нарочито громко, будто отгоняя саму мысль. Его золотые глаза метнулись на меня, будто ища поддержки или просто свидетельства того, что он не сошёл с ума, услышав такое. — У вас тут, — он махнул рукой, очерчивая в воздухе невидимый круг, в который явно входили я, Белет, и два пока невидимых наследника, — проблем куча. Кто разгребать-то будет? Интриги, границы, эти ваши свадебные подготовки… — Он фыркнул. — Мне и без своей «пары» дел хватит на три века вперёд. Чтобы вы все тут в безопасности были.
Он сказал это с такой солдатской прямотой и искренней убеждённостью, что у меня снова вырвался тихий, слабый смешок. В его мире не было места романтике или поиску второй половинки. Его мир был чёток: есть крепость (мы), есть угрозы (весь остальной Ад и не только), и есть он — гарнизон, призванный эту крепость защищать. И всё. Любые личные «хотелки» в эту стройную систему не вписывались и только мешали службе.
Белет посмотрел на него, и на его лице мелькнуло что-то вроде смирения и лёгкой досады одновременно. Он понял, что не переубедит. Волот нашёл своё призвание, свою «пару» в самом прямом смысле — пару к брату, которого нужно охранять, и теперь ещё к его семье.
— Как знаешь, — вздохнул Белет, но в его глазах светилась благодарность. — Просто… если вдруг…
— Не «вдруг», — оборвал его Волот. — Работа есть. Я пошёл её делать. — Он кивнул мне ещё раз, уже более привычно, по-деловому. — Отдыхай, Машка. Ешь, что скажут. — И, развернувшись, он тяжело зашагал прочь, его шаги быстро затихли в коридоре.
Белет подошёл ко мне, сел на край кровати и взял мою руку.
— Безнадёжный случай, — прошептал он, но в его голосе не было сожаления. Была твёрдая уверенность, что Волот именно там, где должен быть.
— Зато самый верный, — тихо ответила я, сжимая его пальцы. И в этот момент, глядя в его глаза, полные планов на будущее для нас четверых, я чувствовала себя в безопасности. Самой защищённой женщиной во всех мирах. Даже если «гарнизон» этой крепости наотрез отказывался заводить свою личную жизнь.
Эпилог
Граница. Волот
Рация на поясе затрещала, нарушив тишину патрульного коридора. Голос был из охраны внешнего периметра, у малых порталов.
— Князь, у портала на третьем уровне взломщицу поймали. Говорит, её просто наняли. Ничего не брала, только снимала защитные коды.
Я нахмурился. Наёмники — это всегда геморрой. Но потенциально — источник информации.
— Да, сейчас. Человек?
— Судя по энергетике — нет. По ауре… среднее между духм и оборотнем.
— Хм, странно, — пробурчал я, уже направляясь к ближайшему транспортному разлому. Духи бесплотны, а оборотни редко лезли в наши дела. Слишком пахнут лесом и дикостью, не любят каменные стены.
Из рации донёсся шум борьбы и возмущённый,