[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ] Рутинные механизмы самосохранения продолжают помечать «аномалию» как внешнюю угрозу…
[ТЕНДЕНЦИЯ] Интенсивность конфликта: снижается…
— Так. А вот это уже неплохо.
Придвинувшись ближе, Август расширил модель, и я увидел: внутри ее тела большинство зон светились желтым и красным, но не сплошняком. Между ними прорезались зеленые участки — так называемые островки нормализации. В то время как больше всего красного сосредоточилось в голове и груди.
— Здесь, — он ткнул пальцем в область грудной клетки, — наиболее проблемная зона, где прямо сейчас триллионы частиц работают до изнеможения, пытаясь предотвратить, как им ошибочно кажется, катастрофу. А здесь, — палец инженера сместился к черепу, — ядро ИИ. То, что раньше было чистой логикой: алгоритмы, паттерны, эмоции, импринты.
— Август, можешь не объяснять, — ответил я. — Уверен, ты все сделаешь правильно.
— Ладно.
Инженер уткнулся в экран, внимательно вчитываясь в бегущие строки.
«Проверки», «аномалии», «ограничения доступа», «модули ядра личности», «не поддающиеся оцифровке неизвестные структуры», «попытка выравнивания», «дрейф идентичности»… — еще достаточно долго, все это продолжало вспыхивать на экране, мигая разными цифрами и сменяющими друг друга процентами. Но в скором времени я перестал обращать на это внимание. Потому что все мои мысли были сконцентрированы на другом: крошечной, пульсирующей, мягко светящейся туманности, напоминающей далекую галактику, от которой медленно тянулись тончайшие нити. Бесконечно теплый божественный свет, сложный фрактальный рисунок.
— Это оно?.. — спросил я.
— Да, — подтвердил Август. — «Зерно» пускает корни. И это хорошо. Даже очень.
Развернувшись на кресле, он подкатился ко мне.
— Видишь вот эту зону? — инженер подсветил область в груди. Там, где часть красных «машинных» кластеров постепенно меняла оттенок. — Наночастицы ее тела уже начали перестраиваться. Они перестают быть механизмами и становятся… ты не поверишь… живой материей.
— Живой материей? Органической? — обомлел я. — Охренеть…
— Согласен. Это просто поразительно, — глава Вергилия широко улыбнулся. — Чистая, недоступная моему пониманию высшая магия. И все это благодаря тебе, друг мой. Ну и Диедарнису, конечно.
— А риск?
— Высокий, но не критический. Но думаю, я в состоянии кое-как сгладить углы.
Он подошел к одному из шкафчиков и вытащил две ампулы: черную и синюю.
— Первая — стабилизатор нанороя, — пояснил Август. — Чтобы он перестал бросаться на все новое как на врага. Вторая — мягкий глушитель боли. Поскольку прямо сейчас механическое становится живым, то и чувствительность растет. Мне бы не хотелось, чтобы она проходила через все это в чистом виде. Но необходимо, чтобы мы приняли это решение вместе. С подобными проблемами я никогда не сталкивался, а потому не до конца уверен, стоит ли вмешиваться.
— Понял. Действуй.
— Что ж, тогда поехали.
Инженер погрузил черную ампулу в нечто, напоминающее медицинский пистолет.
[ВВЕДЕНИЕ] Стабилизатор нанокластеров: инъекция начата…
[РЕАКЦИЯ] Агрессивные протоколы восстановления: частично подавлены…
[ТЕНДЕНЦИЯ] Локальные обвалы структуры: риск снижается…
И после некоторой паузы синюю.
[ВВЕДЕНИЕ] Глушитель фантомной боли: локально…
[ЭФФЕКТ] Интенсивность внутреннего «шума»: снижается…
— Фух… — Август медленно вытер со лба пот, глядя на голограмму. Точнее на то, как ее красные участки начали понемногу бледнеть. — Кажется, сработало. Но для более-менее точного прогноза следует подождать.
Подавшись вперед, я присел на край платформы и взял Аду за руку. Пальцы были теплыми. В какой-то момент мне даже показалось, что они едва заметно дрогнули в ответ.
Так мы просидели еще достаточно долго, прежде чем на экране замерцали новые строки:
[ОБРАБОТКА] Носитель адаптируется к неизвестной сущности…
[КОНФЛИКТ] Снижение…
[СТАБИЛЬНОСТЬ] Формируется устойчивое состояние. Прогноз: первичная стабилизация через 14–21 день…
[ТЕНДЕНЦИЯ] Сохранение позитивной динамики требует минимализации внешнего воздействия…
— Слава богу, — ладонь инженера крепко ухватила меня за плечо, тогда как его губы начали непроизвольно растягиваться в счастливой улыбке. — Влад, ты понимаешь, что сейчас произошло? У нас получилось! Мы справились! Она справилась! Тело и разум Ады приняли изменения! А это значит, что с высокой долей вероятности с ней все будет в порядке! Она станет человеком!
— Август, ты даже не представляешь, насколько сильно я тебе благодарен. Особенно после всего того, что случилось, — с колоссальным облегчением произнес я. — Спасибо. Огромное тебе человеческое спасибо.
— Да перестань, — отмахнулся тот, радуясь словно ребенок. — Я люблю ее ничуть не меньше тебя. Черт, Хангвил, а ну иди сюда! Дай-ка я тебя обниму, маленький ты мой пушистый красавчик!
— Уа! — звонко пискнул кошачий медведь.
— Значит, ближайшие две-три недели она будет без сознания? — уточнил я.
— Да. И полагаю, это даже хорошо. Слишком много всего меняется, чтобы осознавать это в реальном времени.
— Однако риск по-прежнему есть?
— Минимальный. Но мы будем следить, — глава Вергилия на мгновение задумался. — Я бы предложил оставить ее пока тут. Тут безопасно, в коридорах сложная система защиты. Плюс Коперник сможет присматривать за ней круглыми сутками и, если что, даст сигнал.
Направившись к одному из шкафчиков, инженер достал и подложил под голову титаниды подушку. Следом накрыл ее шерстяным пледом, заботливо подоткнув его с двух сторон.
— Хорошо, — ответил я, вглядываясь в ее лицо — спокойное, расслабленное, слегка улыбнувшееся будто во сне. — Побудем пока тут?
— Конечно. Время до сбора у нас еще есть.
Он бухнулся рядом.
Следующие десять минут мы просто молчали и смотрели на нее — на мою любимую девушку, в груди которой происходило самое настоящее чудо: рождение души.
— Тьфу ты, забыл поинтересоваться, — нарушил тишину Август, потянувшись к выдвижному ящику. — Сникерс будешь? Настоящий.
— А давай.
— Уа⁈
— Дружочек, ты, безусловно, тоже можешь попробовать, но такое тебе вряд ли понравится.
— Что и следовало доказать, — усмехнулся инженер, глядя, как Хангвил с презрением швырнул шоколадный батончик на пол.
— Август, у меня вопрос, — обратился я еще через минуту. — Помню, ты говорил, что для телепортации на Землю тебе нужны точные координаты планеты. Тут у тебя, по сути, настоящий дата-центр. Неужели его мощности не хватит, чтобы все рассчитать?
— Мощности — да, — хмыкнул он. — Мозгов — нет.
— В плане? У тебя же был доступ ко всей земной науке. К картам, эфемеридам. Более того, мы улетели совсем недавно. Пятьсот с лишним лет — для космоса это ничто.
— Ты абсолютно прав — это ничто. Но проблема в том, что все это оборудование образца две тысячи тридцать девятого года. Данные на котором не обновлялись с тех самых времен, — скомкав обертку от сникерса, инженер бросил ее в пластиковую урну. — Мы знаем многое: массы, орбиты, галактический потенциал. Но не знаем с идеальной точностью всех мелочей: пролетающих астероидов, облаков газа, крошечных возмущений. Мало ли, вдруг пятьсот лет назад мимо планеты пронеслась увесистая каменюка, которая чуть дернула ее орбиту гравитацией? И тем самым, внесла крошечную переменную в уравнение, из-за