— Та-а-а-к…
Стараясь не привлекать моего внимания, шаман вылил в рот ампулу с перламутром.
— Что ты делаешь?
— Пытаюсь понять, чье это желание: твое или «венома», сидящего у тебя в груди.
— Мое, — ответил я. — Тогда на болотах я собрал осколки и с помощью Куба восстановил Мелестил. С Галинаксом, боюсь, подобное провернуть не получится, но хотя бы очистить божественную сталь мы сможем. Думаю, это лучше, чем оставлять ее тут.
— Ну да, согласен, — кивнул Глас. — Только запомни: у тебя на все про все пятнадцать минут. А если не хочешь, чтобы я словил сердечный приступ — менее десяти.
— Ты остаешься?
— Дружище, я бы пошел за тобой в самое пекло. В самые темные глубины ада… — тяжело вздохнул Эстир. — Но я не хочу.
— Ладно.
Усмехнувшись, я поднялся на ступеньку выше, и ровно в следующее мгновение звуки снаружи пропали.
Я остался с проклятым местом наедине.
Быстро прошел через холл. Затем остановился, заглянул внутрь своей комнаты и шагнул за порог.
Ничего.
Лишь черные пятна моей спекшейся крови, оплавленные светом Заранды стены и штук пять пустых ампул «зелья Доса». Хотя…
Где-то на кухне скрипнула дверца шкафчика.
Следом, спустя минуту, мне показалось, что из-под тени кровати на меня смотрит годовалый ребенок.
Потом — над краями белой керамической кружки неподалеку показались скрюченные паучьи лапки.
Все это было словно эффект двадцать пятого кадра: вот я смотрю, ясно вижу фантомы, но стоит моргнуть — ничего нет.
— Тьфу ты… напугали ежа голой задницей…
Презрительно фыркнув, я активировал «Управляемый Телекинез», собирая осколки.
Сомнений не оставалось: это место питается страхом. Воздействует на разум и, вполне вероятно, действительно может стать крайне опасным — иначе Галилео бы не стал ограждать его от людей, — но увы. После рыхлов-трупоедов, сколопендр Туллианума и селенитов Натолиса, мне этот маленький хоррор казался несерьезным. Отчего я спокойно продолжал заниматься делом, не обращая ни малейшего внимания на происходящее вокруг. Ни на вмурованные в стены лица, ни на громкие «скримеры», ни на чертовски подлый прием в виде взывающего о помощи Германа, на секунду заставивший меня стиснуть зубы.
Единственный намек на проблему замаячил, когда я уже собирался обратно: пространство комнаты начало сворачиваться в бесконечный лабиринт. Однако и этим опытного иллюзиониста не проведешь — я просто закрыл глаза и по старой памяти вышел за дверь.
— Аста-ла-виста… петушары… — бросил напоследок я, возвращаясь к шаману.
Задача выполнена. Два и четыре килограмма только что очищенной божественной стали заняли очередную ячейку в надежном «кармане».
* * *
— Так-с, далее у нас запланирован поход в клановую Сокровищницу и Аукционный дом, — улыбчиво произнес Эстир, стоило нам оказаться на улице. — Мы в город как, порталом? Или на Атласе? Август вроде бы его уже починил.
— А может просто прогуляемся? Пешком? — предложил я. — Погода отличная, время есть. Кроме того, я только что вспомнил, что еще ни разу не был у южных ворот. Там, где Трезубец, верфи и логово рака Каркина в устье реки.
— Кстати, я тоже, — хмыкнул тот. — Что ж, тогда за мной. Как раз успеем раздавить пару бутылочек.
Мы тронулись в путь.
Дорога не близкая — порядка восьми километров. Но в свете последних событий это было скорее на пользу. Слишком долго мы пребывали в утробе титана. Слишком долго замерзали в ледяной преисподней.
Ноги ступали по теплой земле. Хангвил продолжал сладко посапывать у меня за спиной. А изрядно повеселевший Эстир охотно делился последними новостями, в основном касающимися развития города.
Как оказалось, за время нашего отсутствия население Эанны превысило четверть миллиона. Люди переселялись к нам со всех уголков света и продолжали прибывать. Но что примечательно: свое решение они мотивировали по-разному.
Одни пристально следили за политическими успехами: ограбление Святого Трибуна, избавление миллионов существ от кабального долга, боги, титаны, архангел, три победы над сильнейшим кланом Элирма, возвращение в мир алхимии легендарного Агерона и многое другое — все эти нити достижений со временем переплетались в канат уверенности, что с «двадцать первыми» все будет в порядке. Они смогут отстоять за собой право на существование и стать победителями. Эти люди хотели помочь.
В то время как другие отчасти тоже следили за новостями, но подавляющее большинство делали это слишком поверхностно, подмечая лишь важное для себя. Главное, что зафиксировалось в их головах — это стойкое понимание того, что наш крошечный островок свободы двести на сто километров, окруженный Сферой Неприкасаемых, является своего рода клондайком.
Реликты, сокровища, древние руины, неисследованные «подземелья», чье количество увеличилось до двадцати четырех, включая два подводных. Как и возможности быстро подняться за счет бизнеса, поскольку в текущих реалиях это было несложно. Народа много, спрос большой. Товар даже не нужно было особенно рекламировать, чтобы продать. Достаточно, чтобы он просто у тебя был.
Те, кто пришли сюда первыми, быстро поняли это и уже успели сколотить некоторое состояние, постепенно превращаясь из бедных переселенцев в элиту. Ну а далее включилось сарафанное радио, позволившее городу достичь главного: к нам потек капитал.
Рыболовецкие суда, лесопилки, склады, рестораны, гостиницы, магазинчики, мастерские, тяжелые доверху груженые повозки, медленно выплывающие из грузовых порталов.
За последние сотни лет Небесный Доминион много кому успел насолить.
Разумеется, самые крупные и зависимые от империи торговые гильдии продолжали сидеть тихо и не рыпаться — им было, что терять. Тогда как «мелочь» и «середнячок» все чаще и чаще размышляли о том, что, быть может, им все-таки стоит рискнуть.
Некоторые из них сворачивали производства и грузили добро на повозки. Те, что побогаче — использовали здоровенные межпространственные хранилища, а то и вовсе «загружали» здания в Свитки Градостроителя. Которые Вольт, временно исполняющий обязанности префекта, с удовольствием «распаковывал».
Как бы то ни было, шагая с Эстиром по оживленным улочкам, я неожиданно поймал себя на мысли, что, походу, того нашего «толчка» в развитии Эанны хватило, чтобы она начала развиваться сама по себе.
И это было здорово.
Мне чертовски нравилось то, что я видел. Нравился витающий вокруг дух свободы, авантюризма и предпринимательства. Как и щекочущая ноздри палитра запахов: свежая краска, древесные опилки, аромат сахарной пудры от стоящего неподалеку лотка с выпечкой, вперемешку со шлейфом от прошедшего мимо потного работяги и тонкими нотками высохшего на солнце навоза.
Настоящий, живой, дышащий город!
И тем страннее, что еще совсем недавно, где-то в семи-восьми метрах над моей головой, мы стояли на льдине