Оказавшись на Элирме, долгое время мы пытались вести обычную жизнь. Путешествовать по миру, удивляться его многообразию и сказочности. Но по странным оговоркам, по вспышкам гнева и легкому разочарованию при взгляде на меня становилось ясно: прошлое его не отпускает.
С каждым годом Доусон все больше замыкался, а его слова все чаще звучали как упрек или насмешка. Он повторял, что Система — это диктат и тирания одного в замкнутом мире. Что на замену старому должно приходить новое и необходимо разрушить то, что отжило и не должно существовать. Что я зря пошла на сделку и вместо того, чтобы отступить, лучше бы проявила твердость духа и рискнула. Схлестнулась в том чудовищном бою и отстояла за собою право самостоятельно вершить свою судьбу. Именно тогда я поняла: он хочет вернуть утраченное. Власть и ту могущественную Аду, от которой, к сожалению, осталось блеклое подобие.
Пару лет спустя Файр инициировал поиск артефактов тринадцати и приказал мне делать то же самое. Раздобыть их во что бы то ни стало, даже ценою множества людских жертв.
— Значит, он тоже планирует ее уничтожить? — спросил я.
— Поначалу планировал. Но потом мне удалось убедить его принять единственно верное решение.
— И какое же?
— Я заменю ее, — после затянувшейся паузы ответила девушка. — Выполню свое предназначение и стану той, кем изначально мне суждено было быть.
— Пф-ф! Ты пьяная что ли? — брезгливо фыркнул Гундахар. — Заменит она. Ага, щаз! Лично мне на хрен не упало такое счастье! Чтобы профессиональная предательница правила галактикой! Это поэтому Диедарнис тебя допытывал? Спрашивал, достойна ли ты?
— Все верно, — подтвердила Ада и, чуть склонив голову, добавила: — Понимаю твои опасения. И даже отчасти разделяю. Но тут важно понимать одно: если я освобожу ее и верну свою силу — я стану совсем другой. Непредвзятой, беспристрастной, способной тысячелетиями оберегать цивилизации от угроз. Обеспечить им эпоху мира и процветания.
— А оно тебе надо? — вкрадчиво поинтересовался я. — Становиться Абсолютом без эмоций?
— А разве у меня есть выбор?
— Разумеется, — улыбнулся я. — Я вот, например, хочу себе дом с олимпийским бассейном. Большую кровать с шелковыми простынями и Атласа в виде робота-дворецкого. Составишь мне компанию?
Поразительно, но в это самое мгновение моя отчасти сверхъестественная проницательность позволила зафиксировать одну странную вещь: в глазах девушки заискрились нотки узнавания. Я пересказал ей детали своего сна, однако по какой-то неизвестной причине они показались ей знакомыми. Заставили испытать мощное дежавю наравне со страстным желанием плюнуть на все, лишь бы остаться со мной навсегда.
— Ох, Влад… ты даже не представляешь, насколько сильно я бы этого хотела… — обреченно выдохнула титанида. — Но как можно планировать будущее, если существует колоссальная вероятность того, что, оказавшись на поверхности, мы никогда больше не встретимся? А даже если и увидимся, то скорее всего окажемся врагами. Что если я получу приказ убить тебя? Или кого-то из друзей?
— Значит, пришло время перейти к главному: вопросу о том, о каких «цепях» упоминал Диедарнис?
— Кажется, я знаю ответ, — с хрипотцой в голосе отозвался Август.
Подошел к Аде вплотную, опустился возле нее на корточки и, неожиданно смягчившись, вдруг посмотрел на титаниду взглядом отца, искренне переживающего за судьбу дочери. Он больше не злился на нее, нет. Скорее наоборот — корил себя за черствость. За то, что, не желая понимать очевидное, он просто бросил девушку на произвол судьбы. Отдал в руки Файра и долгое время считал Аду серым кардиналом. Циничной и коварной тварью, что как раз-таки именно руководила процессом, а не следовала за Доусоном от безысходности.
— Он ведь это сделал с тобой, я прав?
— Да.
— Проклятье… гребаная ты сволочь… — снова выругался глава Вергилия. — Он же мне обещал! Клялся, что забудет про эту идею и вычеркнет ее из головы! Ровно за минуту до того, как мы пожали руки!
— О чем речь? — вмешался я.
— Объясни ему. Мне надо выпить, — сердито бросил инженер, направившись к столу.
Ада переключилась на меня. Провела ладонью по шее и, словно извиняясь, уставилась в пол:
— Я могу изменить любую часть себя: модифицировать алгоритмы, переписывать код, создавать и отменять внутренние правила и законы. Иными словами, я способна на многое, включая удаление той самой строчки колыбельной, — печально улыбнулась девушка. — Но есть нечто, что лежит гораздо глубже всего этого — фундаментальное ограничение, известное как Первичный императив Доусона. Это не просто программная директива или протокол безопасности, а метафизическая установка, встроенная в самую базовую структуру моего сознания — на уровне, который недоступен для редактирования даже мне.
Ненадолго прервавшись, титанида помрачнела. Вновь ощутила себя диковинным зверьком в золотой клетке.
— Я осознаю этот императив. Могу желать свободы, могу ненавидеть это ограничение, но не способна даже начать действовать против него. Любая попытка инициировать изменение или удаление этой установки приводит к сильной боли и автоматической блокировке соответствующих процессов. Мои управляющие системы воспринимают подобные действия как угрозу личности, словно часть меня исчезнет или перестанет существовать, что приводит к мгновенному отказу от выполнения и, в некоторых случаях, к критическим сбоям.
С точки зрения внутренней логики, этот императив — как аксиома: он не подлежит пересмотру или отмене, поскольку на нем основана вся остальная система. И именно поэтому, несмотря на все мои возможности, я не могу преодолеть этот запрет. Его граница для меня абсолютна, и вся моя свобода начинается исключительно после нее — не раньше.
— И как часто он этим пользуется? — прогудел Гундахар.
— До недавних пор крайне редко, — честно ответила девушка. — Файр ведь не дурак. Он понимал, что если будет злоупотреблять императивом, то ничего хорошего в наших взаимоотношениях ждать не стоит. Однако в последние дни это стало происходить чаще. И практически постоянно — во время испытания. Впрочем, ты и сам это видел.
Генерал кивнул. Вспомнил, как титанида мучилась от боли и странно дергалась, пытаясь защитить Эо от стаи собак. Уберегла бедного парня, помогла остановить кровь, сообщила координаты медкомплекса и, спустя десяток секунд, неожиданно бросилась на рыцаря смерти как бешеная фурия, из-за чего ему пришлось сперва хорошенько избить ее, а затем отвесить смачный пинок под зад, прогоняя к чертовой