Четыре стандартных мешка серы, бидон ртути на девять мер, три мерных друзы кристаллов и два самоцвета. Наверняка были заготовлены для чего-то нужного, ну, у меня тоже не пропадут, склад ресурсов Каэр Сида примет все.
Еще огры тащили с собой непонятные камни, точнее, каменные столбики — похожи на мрамор, но совсем другой фактуры, странного сиреневого оттенка, отесанные на пять граней и матово отполированные. Шесть штук, каждый тянет кило этак на двадцать. Что оно такое и зачем, без понятия.
Поножи и панцирь с предводителя этой четверки — если переплавить, выйдет семь-восемь стальных слитков, которые можно пускать в дело, а так оно годится только висеть на стене с грозным видом, потому как если даже в хозяйстве у Владыки-под-Холмом при непредставимых пока обстоятельствах однажды и появятся юниты «гигантского» роста, для них необходимо скрафтить достойные доспехи, а не облачать в такое убожество. А вот одна из дубин выглядит полезной, в смысле там цельная мера ценной древесины, гренадила — из такого же выточена одна из моих волшебных палочек. Мэтр Мелф такому призу «добытому в честном бою» точно порадовался бы, у меня же пока ляжет на склад ресурсов, а там будем посмотреть, что-куда.
И еще одно. Точнее, восемь.
Восемь хоббитских черепов.
Кому и зачем они тащили такое, для какого отчета — не знаю и знать не хочу. Просто, когда Олвар, сцепив зубы, мне докладывает об этой позиции лута — киваю, отворачиваюсь, мысленно считаю от нуля до десяти на языке Повелителей морей, в смысле старонорвежском, а когда не помогает и это, тихо приказываю:
— Тилль, ко мне.
— Да, брат, — грустно наклоняет голову Героиня-фея.
— Что ты там вчера насчет жертв говорила?
День двенадцатый. Дорогой мертвых
Категорически недостает друидов. Здесь и сейчас. Да, могу отправить Зов Магону как самому опытному, или самому мэтру Нейриону как наставнику Каменного кольца… вернее, уже Ледяного Лабиринта, — это воевать за меня ему не позволено, а выдать полезный совет почему бы и да, и неважно, что оба пока сидят в этом самом Ледяном Лабиринте в процессе апгрейда оного, а также, в случае именно Магона и остальных юнитов-друидов, в процессе апгрейда самих себя в айер-друидов, а может, в сик-друидов, уж не знаю, как оно правильно по-кельтски… В общем, ответ-то они мне дадут, полный и честный. Проблема не в ответе, а в вопросе.
Я ни хрена не разумею в выращивании деревьев.
А тут нужно вырастить целый лес, биом, ну хорошо — хороший такой шмат леса, весьма обширный. Причем не прямо тут, а «во-он там», очертив данный район на карте. Силы на такое, как вчера вечером говорила Тилль, нужно до хрена и больше, даже Источник не справится, ибо от него до предполагаемого леса выходит верст под двадцать. От места боя с ограми — чуть больше пяти, для просто прогуляться не так далеко, для слетать — вообще пара пустяков, но для того, что я задумал, и это расстояние чрезмерное.
Повторить историю с перетаскиванием черепа Годзиры? В теории оно даже легче будет, огр весит что-то около пятисот кило, так что транспортировка одной тушки для отряда с использованием той же «Силы Зубра» — дело вполне решаемое. Да, придется побегать туда-сюда, и понятное дело, кое-кому до бровей нахлебаться эликсиров маны, однако оно все равно проще. Дольше, но проще. Вот только тот «Паралич», под которым находятся два помятых, но все равно вполне боеспособных огра — так долго не продержится. А стоит хотя бы одному очухаться… особенно в процессе перетаскивания… будет грустно.
Значит, не вариант.
Но, и это очень важное но: почему вообще Тилль говорила о жертвах? Что это за способ аккумулирования сил такой? Он существует, он работает, глупо было бы отрицать, но — почему он работает?
Жертвы — это дары. Неким запредельным силам-сущностям. Богам, демонам или иным товарищам — в общем случае несущественно, здесь главное, что эти сущности в соответствии с заветом папаши Хрофта «на дар ждут ответа» — отвечают, одаряя жертвователя чем-то нужным и полезным. Умение же получить в ответ на свой жертвенный дар именно то, чего нужно, а не какой-то хлам из потусторонней кладовки потусторонней сущности — умению этому обучают, да. Жрецов и представителей схожих классов.
Еще и поэтому здесь и сейчас очень не хватает друидов. Жрецов-то у меня в войсках пока еще нет, никаких, а у друидов наличествуют некоторые схожие умения и склонности. У сидов тоже, но сиды имеют сродство с Разумом и Хаосом, каковые направления к проращиванию лесов не относятся от слова совсем.
Для этого, что очевидно, нужна связь с Планом Жизни. Можно с опорой на План Земли, как работает друидская школа Природы, можно без таковой, в конце концов, обычные-то деревья сажают вообще без всякой магии, и если делают это правильно, они вполне себе прорастают. А уж как правильно, есть кому подсказать, вон, вокруг летает и щебечет цельная стая экспертов по всяческим растениям…
Моргот, какой же я болван!
Зачем, спрашивается, мне нужны те друиды, если любая фея имеет прямой канал связи с Природой вообще, как и с личностным ее воплощением, той самой Матерью-Природой! «Воплощенные духи Природы», ну да, а еще — младшие непослушные ее дочери! Фактически любой фее достаточно пискнуть «ма-ам!», и Богиня — услышит! Как поступит, уже другой вопрос, но услышен зов будет.
Формально такой канал должен быть и у меня, «брата фей». Но рисковать не хочу, я это говорил и Ауле-Махалу, и самой Валиэ: права просить я не заработал, значит, не буду. А вот феи это могут, как говорится, по праву родства.
Отгоняю весь отряд чуть в сторонку, особо велев Мерри не вмешиваться, за старшего, как обычно, Олвар; всех фей выстраиваю вокруг поверженных огров, сам встаю к ним в хоровод, ведущая — Тилль, исполняем гимн во славу Богини, поехали!
…и разумеется, я в упор не заметил, в какое именно мгновение лесная прогалина со следами недавнего боя сменилась прогалиной в совсем другом лесу, а в хороводе танцующих феечек возникла еще одна, в ленточках-бикини камуфляжно-лиственных оттенков и сплетенным из ягодных ветвей венком на голове. Одних моих сестренок она обнимает, другим просто ласково ерошит волосы; а вот когда взгляд Богини-феи останавливается на мне, радостная и теплая улыбка ее обретает несколько, я бы сказал, ехидный вид.
— И тебе привет, сынок названный, —