– Мария это кто? – тут же спросил начальник сыскной.
– Это моя горничная! Так вот, что-то я отдаю ей, ну там какие-нибудь старые платья, носить она их, конечно же, не будет, но там хорошая материя, можно перешить… – Наталья Федотовна запнулась. – Прошу прощения, я отдаю ей, но с условием, что она обязательно придет ко мне и покажет то, что она хотела бы взять. И вот однажды она принесла мне это чучело, попросила разрешить его забрать. Но я не позволила.
– Почему? – удивился фон Шпинне.
– Да, – губернаторша вскинула глаза к потолку, – мне оно самой приглянулось. Знаете, так бывает, – она перебрала в воздухе пальцами, – есть у вас какая-нибудь вещь, вы даже о ней забыли, более того, она вам не нужна, а потом кто-то приходит и просит ее отдать ему… Как там было у Гоголя? – Наталья Федотовна, подняв подбородок, пощелкала пальцами.
– «Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», – напомнил начальник сыскной.
– Вот, вот! Ему ружье не нужно было, а он за него уцепился.
– Горничная обиделась на вас?
– Горничная? На меня? – прикрывая рот ладонью, губернаторша громко рассмеялась и, тут же прерывая смех, сказала коротко и веско: – Нет! – После, подумав, добавила: – Но я поступила дипломатично, сказала ей, что через какое-то время она может это чучело забрать, а пока оно постоит вот здесь на каминной полке.
В гостиной наступила тишина. Наталья Федотовна отдыхала от проделанной работы, ей пришлось вспоминать, а это, знаете ли, непросто. Начальник сыскной думал о внезапно возникающем чувстве собственника. Это, конечно же, выглядело довольно нелепо, но, к сожалению, так бывает. Да и не верить губернаторше у него не было никаких причин.
– Ну что же, – нарушил молчание полковник и слегка прихлопнул себя по коленям, – подведем промежуточный итог.
– Давайте! – кивнула Наталья Федотовна и приготовилась слушать.
– Как я понял из ваших слов, чучело находилось в доме, его нашла горничная, которая иногда по вашей просьбе перебирает старые вещи. – Говоря все это, начальник сыскной помогал себе медленными движениями правой руки, губернаторша в ответ кивала. – Значит, мы будем исходить из того, что чучело всегда находилось в вашем доме и принадлежит вам. Вы согласны?
– Да! – кивнула губернаторша.
– Теперь, уж извините, снова вопросы…
– Задавайте!
– А вот припомните, когда-нибудь раньше вы видели этого жаворонка?
– Раньше – это когда?
– До того как вам его принесла горничная, – пояснил фон Шпинне.
Губернаторша задумалась, встала, жестом остановила Фому Фомича, чтобы тот не вскакивал с места, принялась ходить по комнате. Сделала, может быть, пять, а может, и шесть проходов от двери к окну.
– Нет! Могу с уверенностью сказать, я это чучело раньше никогда не видела! – Вернулась к дивану и села.
– Хорошо, – тихо, как будто для себя, проговорил начальник сыскной, а потом, уже обращаясь к хозяйке, спросил: – Вы, Наталья Федотовна, припомните, когда именно ваша горничная принесла этого жаворонка… – Видя по выражению лица губернаторши, что та не совсем понимает, чего от нее хочет добиться Фома Фомич, тот пояснил: – Сколько времени прошло с тех пор? Месяц, может быть, два?
– А, вот вы о чем… – та кивнула, – ну вот день в день я вам сказать, конечно же, не смогу, но это было где-то, – она поджала губы, нахмурила брови, – где-то год назад.
– Прошлой осенью?
– Да, да! Прошлой осенью.
– Хорошо, очень хорошо, – сказал довольным голосом начальник сыскной. – Вопросов у меня к вам больше нет, но если таковые возникнут, то вы уж не обессудьте, придется, как говорится, побеспокоить.
– Понимаю, если будет надо, я в вашем полном распоряжении…
– А теперь мне нужно, с вашего разрешения конечно, поговорить с горничной…
– А это еще зачем? – Губернаторша как-то сразу насупилась. – Вы полагаете, что я вам сказала неправду?
– Нет, нет! – поднимая руки, заверил ее полковник. – Просто мне нужно уточнить у нее, где именно она нашла чучело. Я хочу, чтобы она показала мне это место…
Позвали горничную. Та вошла в залу размашисто и весело, дверь при этом распахнула широко, а это, как понял фон Шпинне, говорило о том, что между прислугой и губернаторшей существуют некие доверительные отношения. Начальник сыскной это и не одобрял и не осуждал, относился к подобному равнодушно, правда, брал на заметку. Горничная, увидев сидящего напротив хозяйки незнакомого мужчину, резко, точно собака на привязи, остановилась, улыбка сошла с ее румяного лица. Руки она по-солдатски прижала к бокам коричневого платья и с немым вопросом уставилась на губернаторшу. Лицо у девки было широким, глазки маленькие, нос картошкой, словом, не красавица. Но тем не менее внешность она имела располагающую.
– Ты проходи, Марья, проходи, сюда поближе. – Наталья Федотовна пальцем указала место, куда горничная должна была встать. Марья тотчас же исполнила требование. Смотрела только на хозяйку. – Это, – губернаторша повела головой в сторону полковника, – господин фон Шпинне, начальник сыскной полиции, он хочет задать тебе несколько вопросов…
После этих слов с горничной случилась некоторая нервозность, лицо покраснело, пошло пятнами, губы сжались в ниточки, руки задрожали, а пальцы стали быстро-быстро перебирать складки на платье. Она бросила взгляд на полковника и тотчас же отвела глаза. О фон Шпинне в Татаяре ходило много всяких небылиц, одна нелепее другой, поговаривали даже, что он и вовсе не человек или человек, но только наполовину. Мать, дескать, у него обычная женщина, а вот отец – демон. И что взгляд у начальника сыскной может прожечь даже очень толстое сукно. Кто-то даже видел, как фон Шпинне весной на поле сжег взглядом прошлогоднюю скирду соломы. Глупость, конечно, но… так говорили.
Судя по виду горничной, она слышала об этих слухах и, более того, верила им. Наталья Федотовна не спешила прийти к ней на помощь. У нее было циничное желание увидеть, а как, собственно, происходит допрос, что при этом говорят и как себя ведут допрашиваемые, поэтому всю инициативу дальнейшей беседы она уступила фон Шпинне, а сама откинулась на спинку дивана в предвкушении чего-то необычного, может быть, даже невероятного. Полковник понял это и не мешкая приступил к делу.
– Здравствуй, Марья! – приветствовал он горничную обычным голосом. Прислуга даже удивилась и дольше задержала взгляд на полковнике: может быть, не все так страшно, как рассказывают? Может быть, он и не демон вовсе? – Это ведь ты убираешь в этой зале? – Фон Шпинне встал и подошел к Марье. Встал напротив и, пригнувшись, заглянул ей в глаза.
– Я! – ответила та, чуть отклоняясь назад, но не сходя с места.
– Хорошо! – кивнул Фома Фомич и продолжил: – К нам в сыскную полицию