– Так! Но я не утверждаю, я предполагаю, – поправил начальника Кочкин.
– Виноват, ты действительно не утверждал, – печально проговорил Фома Фомич, но печаль его была недолгой. – Так, а я считаю, что убийца увидел Скобликову в театре и именно там произошло то, что заставило его после представления пойти за гадалкой и убить ее в укромном месте.
– Ну, может быть, вы и правы. – Кочкин соглашался неохотно, он не любил, когда ломают его версии.
– Что значит «может быть»? – округлил глаза начальник, но потом, чуть поразмыслив, махнул рукой. – Не буду настаивать, проработаем оба предположения. Но прежде всего нам нужно выяснить, что случилось во время представления, если там, конечно, что-то произошло. Театр – это отправная точка, все началось именно там, после представления убит Топазо, и после представления убита гадалка Скобликова…
– Ну, если быть точным, Топазо убит не после представления, а после званого ужина в доме губернатора, – заметил Кочкин.
– Пожалуй, соглашусь с тобой, причиной убийства может быть как что-то происшедшее на представлении, так и то, что произошло во время званого ужина. Но концы, я думаю, все-таки нужно искать в театре. Могу ошибаться, но начнем оттуда. И первое, что нам нужно сделать, это выяснить, что произошло во время представления.
– А что могло произойти? – не понял Меркурий.
– Я даже не знаю, – скривил губы начальник сыскной. – Представление, как мне кажется, всегда идет по какому-то плану, сценарию. Все это известно и повторяется от спектакля к спектаклю. Люди собираются в зале, рассаживаются, какое-то время ждут, потом поднимается занавес, артист выходит на сцену, показывает фокусы, раздаются аплодисменты, крики «браво», затем он раскланивается и уходит, занавес опускается – все! Это если ничего не случается, если ничто или никто не вмешивается в ход представления. Значит, нам нужно будет установить, шло ли что-то не так, как обычно, и что это было. И, возможно, этот эксцесс и был причиной убийства гадалки.
– А убийство Топазо? – напомнил Кочкин Фоме Фомичу. – Думаете, оно тоже связано с представлением?
– Почему нет? – вопросом на вопрос ответил начальник сыскной. – Хотя все может быть, и смерть Топазо, может, и никак не связана с представлением. Но в любом случае мы должны отправиться в театр. Там гнездо, в котором лежат и тихо спят ответы на все наши вопросы, ну, может, не на все, но на многие.
– И с чего начнем?
– Да тут хоть разорвись, – зло и резко бросил начальник сыскной. – Я тебя хотел с утра послать на розыски некоего Серафима Курбатова…
– А это еще кто?
– Человек, который предлагал губернаторской горничной Марии выкрасть чучело жаворонка и передать ему… но теперь это придется пока отложить. Затем нужно поговорить с директором театра, но начнем мы со Скобликовой. Ее нашли, как мне известно, с гадальными принадлежностями, это значит, что в тот вечер она кому-то гадала. Прямо сейчас ты должен выяснить, кому она гадала, и поговорить с этими людьми – думаю, это будет не сложно…
– Не сложно? – Кочкин выпрямился. – Вам легко говорить…
Начальник сыскной не стал вступать в ненужные пререкания, а лишь посоветовал своему чиновнику особых поручений зря время не терять.
Глава 10
Беседа Сапуновой с полицейским
Ближе к обеду, когда на печи в большой медной кастрюле уже булькала пузырями мясная похлебка и по всему дому разносился ее чесночный аромат, в ворота к Сапуновым громко постучали. Залаял Дружок звонко и необычно, с повизгиванием охотничьей собаки, загнавшей белку, он так никогда не лаял, значит, визитеры принесли с собой необычные, чужие запахи, которых дворовый пес еще никогда не слышал.
– Сваты! – сказала мать дочке и, накинув на плечи висевший в сенях старый с прорехами зипун, в котором обычно бегали до ветру, выскочила во двор. Вначале загнала собаку в конуру, подперла колодой дверцу и только потом пошла отворять по шаткой, брошенной через грязное место тесине. На душе было волнительно и даже страшновато, сердце озорно стучало в грудь, первый раз к ним сватаются. Сапунова загремела тяжелой чугунной клямкой и со скрипом приоткрыла дверь. Но, к ее неудовольствию, там стояли не сваты, которых она ждала, а незнакомый человек в сером пальто, кепке, клетчатых штанах и ботинках с тупыми носами. Лицом непримечательный, только глаза-булавочки зыркали из-под низко надвинутого козырька.
– А вы к кому? – спросила хозяйка и, сделав шаг, выглянула на улицу. Там было пусто, только невдалеке стояла пролетка, но кто в ней сидел, было не видно, потому как коляска стояла задом.
– Мне нужна Сапунова Мария… – незнакомец запнулся.
– Ивановна, – подсказала хозяйка.
– Да, Сапунова Мария Ивановна.
– Ну, я это. Вы по какому делу, а то мы гостей ждем… – Замолчала и, подумав, добавила, сама даже не зная зачем, может быть, для хвастовства: – Сваты должны быть, с минуты на минуту… Вот проворонить боимся! А то ткнутся, а у нас заперто, к другому дому поедут…
Понимая, что врет, и коря себя за это, Мария Сапунова даже покраснела, что случалось с ней, правду скажем, не часто.
– Я вас не задержу! – успокоил ее гость. – Мне просто нужно у вас узнать кое-что…
– Узнать? А вы кто?
– А я… Вот… – незнакомец проворно сунул руку в карман шерстяного пальто и достал бляху, медную, блестящую, да еще с какими-то словами, не разобрать.
– А это что? – не поняла Сапунова. Может быть, на самом деле не поняла, а может, только вид делала.
– Это полиция! – со вздохом пояснил гость и виновато глянул на Марию Ивановну.
– А что… – Хозяйка запнулась, стала глазами вертеть, вспоминать, что могло такое случиться, зачем полиция? – А, вы это… Точно к нам? Может быть, спутали чего?
– Да, может, и спутал, – кивнул полицейский, хотя, по мнению Сапуновой, жидковат он был как-то для полицейского. Где усы, где шашка, где пузо, наконец? – Но, – продолжил страж закона, – вы ведь Сапунова Марья Ивановна, так?
– Так! – кивнула хозяйка.
– И дочка у вас есть на выданье, так?
– Так… – проговорила Сапунова, но уже не бодро и с вызовом, а тихо и медленно.
– И к вам третьего дня приходила гадалка? Так? – Голос у