Имя Сэмми Джанкиса всплывает снова и снова и объясняется самим Ленни в четвертом черно-белом эпизоде: этот человек, страдавший, как и он сам, антероградной амнезией, прошел тесты, чтобы восстановить свою кратковременную память. Персонаж, сыгранный Стивеном Тоболовски, фактически оправдывает методологию Ленни [37].
В этом смысле чрезмерное использование Ноланом детальных планов, которые ему особенно нравятся, в очередной раз вписывается в сюжет, поскольку речь идет в основном о записках и полароидных снимках.
Первая встреча с Натали (Кэрри-Энн Мосс) в закусочной – это не возможность пересмотреть основы того, что лежало в основе каждого шага Ленни, а, скорее, самоанализ его образа действий: «Мне главное – за жену отомстить. Если я ничего не помню, это не значит, что мои действия лишены смысла». Такое наблюдение, которое не обязательно разделяет сам автор, поскольку в своем объяснении фильма [38] он утверждает обратное, еще больше подчеркивает типичные черты нолановского героя или антигероя.
Мститель остается человеком, оторванным от окружающего мира, который вопреки всему пытается решить свои личные проблемы и изгнать старых демонов, но так и не достигает успеха. По мнению Г. Кристофера Уильямса (Factualizing the Tattoo: Actualizing Personal History through Memory in Christopher Nolan's Memento / «Предназначение татуировок: Актуализация личной истории средствами памяти в фильме Кристофера Нолана „Мементо“», 2003), зрительский опыт складывается параллельно с опытом протагониста посредством систематической реконструкции хронологии событий.
В этом смысле для самого автора «Мементо» – в высшей степени постмодернистский фильм. Среди множества элементов, которые позволяют определить его в качестве такового, это чисто субъективная форма повествования, близкая к определенному историческому ревизионизму, характерному для постмодернизма: история не просто рассказывается на уровне сообщения информации, но интерпретируется нами с применением видения, которое не всегда объективно. Интерпретация Уильямсом фильма и сконструированных в нем кодов тесно связана с татуировками Ленни.
Они служат постоянным напоминанием о собранной им информации и о том, что он должен сделать, но все это настолько субъективно, что сам способ ее хранения является неотъемлемой частью персонажа, поскольку все напоминания нанесены на его собственную кожу, на его собственное тело. И все это, безусловно, созвучно мыслям Жана Бодрийяра, которые он излагает в своей книге Simulacres et Simulation [39], опубликованной в 1981 году: историю часто представляют как чисто объективное понимание прошлого, но тем не менее мы можем рассказать о нем субъективно, в частности, по-разному расположив фрагменты памяти на уровне событий и их причин. Именно это Нолан и предлагает сделать в «Мементо» через татуировки своего протагониста, которые тот упорядочивает по мере сил, но не обязательно заново открывает в правильном первоначальном порядке.
В аналептическом эпизоде [40], где впервые появляется покойная жена Ленни Кэтрин Шелби (Джорджа Фокс), используются приемы съемки, режиссуры и монтажа, которые прекрасно иллюстрируют стремление режиссера использовать кинематографическую технику для полного единения со своей историей, и прежде всего с ощущениями и эмоциями исследуемого персонажа.
Последовательность начинается с крупных планов (кадров, снятых как можно ближе к объектам) или декадрирования [41], а затем начинает набирать обороты. Камера отодвигается от персонажей и фокусируется на обстановке, в которой они перемещаются (их квартире), чтобы затем вернуться к ним в отчетливой, ясной и прозрачной манере: наконец-то видны черты трагически исчезнувшей любимой, а печаль и желание Ленни отомстить за нее обретают бесстрастное и меланхоличное лицо. Антигерой превращается из отъявленного неудачника в почти супермена, борющегося со своей травмой и демонстрирующего непревзойденные навыки менталиста, не в последнюю очередь в пятом черно-белом эпизоде, где он проявляет аналитическую тонкость, когда дело доходит до расшифровки поведения людей, с которыми он общается.
В очередной раз Нолан подчеркивает концепцию дихотомии, лежащую в основе его творчества: страдающий амнезией беспомощный Леонард Шелби способен превратиться в талантливого сыщика, если использует все свои ресурсы, которые преумножаются в десятки раз благодаря его желанию отомстить.
Более того, объективное иногда взаимодействует с субъективным, как, например, когда Тедди убеждает Ленни: «Жизнь человека не зависит от записок и фотографий». Ленни считает свои записи объективными, сравнивая их с чисто фактическими доказательствами, в отличие от простых свидетельских показаний, которые он сравнивает с воспоминаниями и потому считает ошибочными… Надо сказать, что он находится в довольно выгодном положении для такого рода наблюдений: «Память обманчива. Она интерпритирует, а не фиксирует. А это не нужно, если есть факты».
Короче говоря, Нолан превращает своего главного героя с тяжелой формой инвалидности в дальновидного человека, который, поскольку его интеллектуальные способности ограничены по сравнению с окружающими, изо всех сил старается не отставать от них и в итоге улавливает крупицы. Ленни запутывается в своем стремлении отомстить, но, как ни парадоксально, остается в высшей степени структурированным и приземленным: «Он убил мою жену. И напрочь лишил меня памяти. Он отнял у меня жизнь. Ты живешь. Только ради мести». В творчестве Нолана этот персонаж – первый в длинной череде измученных людей, чья жизнь основана на противостоянии: преступный полицейский; мститель, нарушающий те же правила, что и те, с кем он борется; отец, стремящийся заботиться о своей семье, но решающий уйти в неизвестность космоса с риском никогда не вернуться.
Зрительная память по обе стороны повествования
Шестая и седьмая черно-белые секвенции проливают свет на пресловутого персонажа Сэмми Дженкиса, прототипа Ленни: этот герой с повреждением гиппокампа [42] потерял кратковременную память, к ужасу своей жены Эллен (Харриет Сэнсом Харрис), которая всегда подозревала его в том, что он симулирует, чтобы избежать повседневной рутины семейной жизни.
В восьмой объективной последовательности неудача Сэмми в павловском эксперименте (нужно запомнить какие фигуры на столе можно трогать, поскольку они не наэлектризованы) иллюстрирует его как некоего мученика. Он послужит контрпримером для Ленни, который возьмет за основу своей методики запоминания аналогичное упражнение, чтобы привести себя в норму и избавиться от амнезии [43].
Между двумя черно-белыми сценами переход главного героя в цветную субъективность служит нарративным подходом к этому способу действия: