Во второй зоне – Поясе Антенора – наказывают, замораживая их по шею, предателей родины, что созвучно поведению Дормера, который, если бы его преступления раскрыли, неизбежно запятнал бы моральный облик полиции Соединенных Штатов. Третья зона – Пояс Толомея, названная в честь царя Птолемея XIII, убившего принимавшего его в гостях хозяина – Помпея. Здесь наказывают тех, кто проявляет себя недостойно по отношению к людям, оказывающим гостеприимство, как, например, герой Пачино, незаконно проникший в дом местного жителя, в данном случае преступника Финча, чтобы сфальсифицировать улики, или просто издеваясь над невинными молодыми гражданами во время суровых допросов. Четвертая и последняя зона – Пояс Джудекка, неизбежно отсылающая к библейскому Иуде, предавшему Христа и взявшему на себя ответственность за любого, кто проявил недоброжелательность по отношению к его благодетелям: Дормер никогда не соглашался с Экхартом, который тем не менее всегда был добр к нему. Когда детектив-убийца возвращается в отель после смерти своего коллеги, он собирается задернуть штору в своем номере, чтобы имитировать темноту ночи, но на полпути передумывает. Таким образом, окно оказывается разделенным на две почти равные части – тень от шторы и свет, льющийся снаружи, – как и сознание Дормера, который все еще преследует преступника, но уже сам стал нарушителем закона. Остальные кадры в этой сцене идут в том же направлении: крупный план на уровне земли, когда герой открывает люк, разделен на две части, – настоящая светотень, визуальный мотив, часто использованный Рембрандтом и уже встречавшийся в фильме «Мементо».
Невозможность манихейского единства добра и зла делает «Бессонницу» произведением о лжи и иллюзии, как и все фильмы Нолана, прошлые и будущие. Допрос Финча инспектором Берр, когда Дормер задает вопросы так, будто ничего не знает, и по ходу дела выстраивает сценарий, который он сознательно плетет вместе с убийцей, чтобы скрыть правду, – прекрасная иллюстрация этому. Финч доходит до того, что приписывает Рэнди право собственности на пистолет 38-го калибра, чтобы намекнуть своему случайному сообщнику, что тот нашел предмет его махинации там, где он был спрятан, то есть в своей квартире, и что теперь он знает, что тот в состоянии выдать его. Девятый круг ада еще никогда не был так близок. Разница между Дормером и Финчем в данном случае заключается в том, что писатель-убийца надеется избежать наказания за свою ложь, как будто их дуэт, сложившийся по стечению обстоятельств, был лишь мимолетной возможностью для каждого вернуться к прежней жизни, тогда как Дормер идет на это только для того, чтобы спасти свою шкуру, но тем не менее клянется прикончить Финча законным или иным путем.
Методология «Бессоницы»
«Хороший коп не в силах заснуть, когда ему не хватает кусочка для завершения головоломки, а плохой коп тоже не может спать, потому что ему не позволяет совесть. Вы сами это сказали», – говорит Элли Берр Уиллу Дормеру, когда тот готовится возобновить расследование после допроса Финча.
Таким образом, Нолан ставит перед нами вопрос о том, в какую категорию попадает его герой, акцентируя темы разложения и коррупции, лежащие в основе его фильма, и при этом увязывая свою мысль с художественной и повествовательной концепцией: бессонные ночи служат движущим фактором трансформации персонажа Аль Пачино, и каждый его выбор зависит от степени усталости. В соответствии со скрупулезным подходом режиссера к деталям в некоторых сценах показаны ночные ритуалы Дормера: как он собирается скрепить скотчем шторы в спальне, чтобы не проникал свет; о чем он думает, пока пытается заснуть с нечистой совестью и внутренними противоречиями; на что он смотрит, стараясь уснуть. Точно так же как Нолан подробно описал методы Билла и Кобба в «Преследовании», а затем Ленни в «Мементо». Во время первой бессонной ночи Дормера монтаж Доди Дорна в сочетании со звуковым оформлением Майкла Минклера и Майрона Неттинга формально демонстрирует психику главного героя и создает звуковой и визуальный водоворот, который сам по себе мог бы подвести итог всему фильму: особенное экспрессионистское освещение с применением светотени; планы, снятые сверху, на которых Аль Пачино в изнеможении ворочается в постели (он даже жует синюю жевательную резинку – отсылка к цвету Леонарда Шелби, боровшегося с собственным разумом). Крупные планы некоторых элементов обстановки и постепенное изменение освещения заставляют вечный дневной свет казаться угрожающим: когда свет на оконной занавеске меняется, сообщая Дормеру, что время догоняет его, этот план смонтирован параллельно с кадром крови, пропитывающей белую ткань в часто повторяющемся флешбэке фильма. Он не сможет убежать от своих демонов навсегда, их присутствие неизбежно. Невозможность обрести покой имеет вполне библейское происхождение и отсылает к вине предателей, убийц и всех тех, кто оказался в девятом круге ада. Более того, хотя герой, сыгранный Пачино, вроде бы берет инициативу в свои руки, затемняя комнату или жуя жвачку, чтобы успокоить нервы, ослепительный дневной свет, который мучает его, как божественный свет, пришедший судить его за прошлые грехи, кажется почти живой материей, коварно проскальзывающей через малейшую щель, малейший зазор. Но наказание – это не только Божья миссия, оно может принимать совершенно дьявольский вид. Люцифер, чье имя означает «приносящий свет», – искуситель и мучитель людей, и в «Бессоннице» он выступает под именем Уолтера Финча.
Посланник кошмара
Персонаж, сыгранный Робином Уильямсом, вводится в повествование фрагментами. В первый раз он появляется лишь в виде силуэта человека, за которым гонятся инспекторы полиции.
Позже мы слышим только его голос по телефону, когда он представляется Дормеру и объясняет, зачем ему звонит. Уолтер Финч раскрывается поэтапно, воздействуя то на одно, то на другое из