— Не спорю, — говорю я с улыбкой. — Здесь, по сравнению с другими домами в районе, словно Центральный вокзал.
Хотя «Жемчужина » была построена, чтобы выдерживать большие нагрузки и первое время использовалась для проведения медитаций и йога-встреч, между большой семьёй Дакса, включающей его бабушку Нану, сестру Сару и её парня Бенни, и их сына Дьями, которые приходят на неделе помогать Харлоу, принципы устойчивости могут применяться лишь до определённой степени. Вот почему Тодд и я помогаем с обслуживанием, когда можем.
Вскоре Дакс и я приступаем к работе, и в течение следующих двух часов мы обмениваемся историями о том, чем занимались последние три недели, хотя я воздерживаюсь от рассказов об Альме. Вместо этого мы говорим о его последнем проекте — заказной лестнице, которая будет установлена в доме голливудского режиссёра в Сан-Валли, Айдахо, и я рассказываю ему о своём последнем задании — охране клиента во время поездки в Саудовскую Аравию.
Мы находимся с другой стороны «Жемчужины », осматривая стены из кирпича, когда слышим, как Харлоу и дети заходят внутрь. Лицо Дакса светится, он улыбается во весь рот.
— Вот они, — говорит он, когда Ди-джей и Ани-Пиа влетают в коридор, их маленькие босые ноги стучат по кафельному полу. Ди-джей — уменьшенная копия своего отца с густыми тёмными волосами и голубыми глазами (без бороды), а Ани-Пиа, сокращение от Анита Пёрл, — точная копия своей матери с каштановыми волосами и карими глазами. Харлоу идёт за ними, а рядом с ней — Альма с Тайлером на руках.
Моё дыхание сбивается при виде её, такой красивой в персиковой блузке без рукавов и белых укороченных брюках, волосы распущены на плечи. Кажется, она немного загорела, и от того, как она светится, видно, что Таос ей подходит.
— Сойер! Рада тебя видеть! — Харлоу обнимает меня, а потом бежит за Ани-Пиа, которая бросается к одному из контейнеров. — О нет, ты не должна, — смеясь, говорит Харлоу, поднимая Ани-Пиа на руки. — Она любит играть с землёй, и если не уследить, она раскидает её повсюду.
— Завтра, наверное, сделаю им песочницу, ми амор, — говорит Дакс, притягивая Харлоу к себе и целуя её в губы. — Поставлю рядом с батутом.
— Это будет здорово, — говорит Харлоу, а затем Дакс оборачивается к Альме.
— У вас всё прошло отлично?
— Да, всё прошло замечательно. Харлоу сводила меня по городу, а также в библиотеку. Там очень хорошие мероприятия для малышей, такие как рассказывание историй и рукоделие. Это отвлечёт Тайлера, — говорит она, затем поворачиваясь ко мне. — Привет, Сойер. Рада снова тебя видеть.
Сердце стучит быстрее, когда наши взгляды встречаются, но я заставляю себя улыбнуться и вести себя непринуждённо. Единственное, что я могу выдавить, — это «Привет », прежде чем Тайлер протягивает ко мне руки, возбуждённо лепеча. — Ба-ба!
— Почему бы мне не подержать его немного?
Альма не нуждается в дополнительных приглашениях. Она передаёт мне Тайлера и стоит прямо передо мной. Я ощущаю аромат роз на её коже, вижу, как румянец появляется на её груди.
Я прочищаю горло и обращаюсь к Тайлеру. — Привет, дружок, ты готов повеселиться? — Тайлер отвечает большим зевком, и все мы смеёмся. — О, правда? Я так интересен, правда?
— Не принимай это на свой счёт, Сойер, — говорит Альма, забирая Тайлера из моих рук. — У детей был насыщенный день. Думаю, мне пора домой.
— Но ты только что пришла, — говорит Дакс. — Я собирался разогреть фаршированные сосНаны.
— Что это такое? — спрашивает Альма, и Дакс оборачивается ко мне с ужасом.
— Ты хочешь сказать, ты ещё не познакомил её с кухней Нью-Мексико?
— А я должен был? — спрашиваю я невинно. Меня разбаловали кулинарией Наны с тех пор, как четыре года назад она увидела, как я роюсь в её мусоре в поисках стеклянных бутылок для строительства своего первого земного корабля. Видимо, я выглядел бездомным, раз она пригласила меня на ужин. Так я и познакомился с Даксом. Тогда он был тем дерзким парнем, который злился на всех и вся из-за смерти матери. Он даже провёл ночь в тюрьме после того, как избил парня, который хвастался, что переспал с его тогдашней девушкой. Когда он увидел мой экодом, он решил, что тоже хочет такой, чтобы построить его в память о своей матери. С тех пор он остепенился, особенно после того, как познакомился с Харлоу.
— Точно, чувак, — восклицает Дакс, а затем поворачивается к Альме с решительным выражением лица. — Тогда ты не можешь уйти. Не сейчас. Не до тех пор, пока я не разогрею несколько фаршированных сопапиль Наны.
Альма смотрит на меня, затем на Харлоу.
— У меня есть выбор?
— Нет! — мы с Харлоу отвечаем хором, смеясь.
— Обещаю, попробовав фаршированные сопапильи Наны, ты никогда больше не захочешь магазинные, — говорю я, смеясь. — Не волнуйся, Альма. Всё будет хорошо.
— Я верю тебе, но должна признаться…
— Что?
— Я даже не знаю, что такое сопапильи, — говорит Альма смущённо.
— Ну вот что я называю судьбой, — говорит Дакс. — Здесь такое часто случается.
Пока Дакс разогревает фаршированные сопапильи, традиционное блюдо Нью-Мексико, напоминающее мне лепёшку, только воздушное и жареное, женщины идут в детскую с детьми, а я несу переносной манеж для Тайлера из машины Альмы. Даже обсуждать не пришлось, что с тремя маленькими человечками, уставшими после утреннего приключения, время для сна пришло само собой. Двадцать минут спустя дети уже спят, и мы сидим за обеденным столом Дрекслов, едим сопапильи, фаршированные карне адовада, щедро посыпанные сыром и зелёным чили. На десерт снова сопапильи, на этот раз с мёдом.
Пока Дакс и Харлоу развлекают Альму историями о том, как они впервые встретились—встреча перед «Жемчужиной », где Дакс чуть не упал, когда Харлоу чуть не проколола ему грудь своим пальцем—я никогда не видел, чтобы Альма так улыбалась и смеялась, с тех пор как умер Дрю. Её лицо светится, и глаза сияют. Когда она ловит мой взгляд, её лицо заливается румянцем, и она отворачивается.
— Как думаешь, останешься здесь после трёхмесячного пробного периода? — спрашивает Харлоу.
— Пока не знаю, но должна признать, что мне здесь нравится,