Я смотрю в окно. Мы подъезжаем к перекрестку — тому самому, который я помню с первой поездки к поместью, примерно в получасе от замка. Налево — дорога на Инвернесс и дальше в аэропорт.
— Останови, — говорю я, касаясь плеча Джейми.
Он наполовину оборачивается, хмурясь.
— Что?
— Останови машину.
Анна разворачивается, растерянная.
— Эди? Ты что творишь?
Но я уже отстегнула ремень. Руки дрожат, зато голос ровный.
— Я не возвращаюсь.
— Куда не возвращаешься? — спрашивает Джейми.
— В Лондон. В квартиру. К гострайтингу книг про уход за комнатными растениями и к сочинению чуши для страховок домашних животных. — Я открываю дверь и вытаскиваю за собой рюкзак.
Анна закатывает глаза.
— Не будь такой чертовски смешной. И что ты собираешься делать, пешком пойдешь?
— Если придется.
Джейми уже открыл багажник. Он достает мой чемодан и протягивает его мне с озадаченным выражением.
— Ты уверена?
Я киваю, перехватывая ручку.
— Мне здесь хорошо, — просто говорю я. — Слишком хорошо, чтобы уехать. Я сбежала из Шотландии, потому что меня здесь ничего не держало — ни семьи, ни привязанностей. Но, оказывается, этого места достаточно. Я не собираюсь делать вид, что все это ничего не значило.
Анна фыркает.
— Ему на тебя наплевать, я же говорила.
Джейми переводит взгляд с нее на меня, явно сбитый с толку.
— Это не про него. Это про меня.
Ее рот искривляется в самодовольной усмешке.
— Ты совершаешь ошибку.
— Возможно, — говорю я, ступая на обочину. — Зато это будет моя ошибка.
Анна смотрит на часы.
— Если мы сейчас не поедем, опоздаем на рейс, а я совсем не хочу ночевать в каком-нибудь «Трэвелодже» в Инвернессе.
— Тогда вперед.
Я захлопываю пассажирскую дверь. Джейми смотрит на меня, и в его взгляде есть что-то, чего я не могу точно определить — может, уважение, а может, просто жалость. Я не знаю. И мне все равно.
Он бросает на меня последний, испытующий взгляд.
— Ты точно уверена?
— Абсолютно.
Дефендер трогается с места. Я остаюсь одна на краю Хайлендса, ветер бьет в лицо, сумка висит на плече. Я более одинока, чем была за очень долгое время.
Но я не потеряна. Пока нет.
Я совсем забыла, что здесь, на пустоши, нет мобильной связи. Прошло уже два часа, и без Google Maps мне пришлось наугад выбирать направление к деревне Лох-Морвен. Ноги адски болят, ботинки промокли насквозь, плечи ноют от сумки, у которой, разумеется, нет внедорожных колес.
Дождь начался минут двадцать назад. Сначала был тот самый — романтичный, туманный, и облака даже ненадолго разошлись, позволив радуге повиснуть над лесом, как знаку надежды. Но теперь это настоящий косой ливень. Если это знак от вселенной, выглядит он так себе. С перекрестка я не видела ни одной машины — только овец, и, судя по выражениям их морд, они осуждают мои жизненные решения даже сильнее Анны.
Но я иду дальше. При всей этой жалкости это все равно лучше, чем сидеть рядом с Анной и слушать, с каким восторгом она рассказывает, как ненавидит аристократию и все, что та олицетворяет, после недели жизни за их счет без единого «спасибо».
Телефон вибрирует в кармане, я вытаскиваю его и размахиваю в воздухе, надеясь поймать хоть какой-то сигнал. Ничего. Единственное уведомление — пора сделать резервную копию устройства Fitbit.
Только шум дождя и стук моих шагов по асфальту, и навязчивый рефрен в голове: ну вот, ты все просрала.
Я уже всерьез подумываю сесть в канаву и передохнуть, когда за спиной раздается хруст шин по гравию.
Это коневоз, выкрашенный в до боли знакомый темно-синий цвет. Он замедляется, останавливается, и пассажирское окно опускается.
— Господи, Эди. — Это Кейт. Она наклоняется со стороны водительского сиденья и щурится на меня сквозь дождь. — Что ты, черт возьми, тут делаешь? — тон у нее, как всегда, деловой, но в глазах тревога. — Ты выглядишь как утонувший кот.
— Ты хотела сказать — крыса?
Дверь распахивается, она толкает ее изнутри.
— Ты промокла до нитки и споришь о терминах? Что ты творишь?
Я пытаюсь рассмеяться, но выходит сдавленный всхлип.
— Возвращаю себе право на собственную историю.
— А. — Она наблюдает, как я забираюсь внутрь, волоча за собой сумки. — Это что, писательское? Или…?
— Не лучшая моя идея, — признаюсь я, вытирая дождь с лица тыльной стороной руки, которая тоже насквозь мокрая.
Она протягивает мне пачку салфеток. Печка включена, и тепло накрывает меня волной. Мне хочется плакать, но я снова впиваюсь ногтями в ладони. Похоже, это уже стало моей стандартной позой.
— Я как раз возвращалась из Инвернесса, — говорит она, переключая передачу, и мы трогаемся. — Килти нужно было пройти лечение в ветеринарной клинике, так что она там на пару ночей. Врач сказал, все будет в порядке, но я точно не ожидала подобрать по дороге бездомную. Ты куда шла?
Я прикусываю щеку изнутри и тяжело вздыхаю.
— Это длинная история.
Она бросает на меня косой взгляд и какое-то время молчит.
— Хочешь рассказать за ужином? У меня рагу в мультиварке. Мне только нужно поставить грузовик во двор, пересесть в машину и поедем ко мне. Тебе явно нужен горячий душ и кресло у камина.
Я смеюсь.
— Ты говоришь так, будто сейчас середина зимы.
Кейт откидывает волосы со лба и ухмыляется.
— Добро пожаловать в Хайлендс. Не нравится погода — подожди минуту.
Домик Кейт маленький и уютный. В прихожей нас встречают два лабрадора, виляя хвостами и сияя счастливыми мордами. Когда она открывает дверь, нас накрывает запах рагу, и у меня громко урчит живот. Я понимаю, что не ела весь день.
— Привет, мои хорошие, — говорит она, наклоняясь и тиская их. — Сегодня пришлось оставить вас дома, потому что я ездила в ветклинику. Сосед заходил проверить вас дважды, но, судя по вашим лицам, вас бросили на произвол судьбы на несколько дней.
Собаки поворачиваются ко мне и тщательно меня обнюхивают. Признав приемлемой, они важно уходят в гостиную. Там уютный беспорядок — диваны, накрытые тартановыми пледами, полки с книгами. В печи тлеют угли, на каминной полке горит свеча с ванильным ароматом. Кейт подбрасывает пару поленьев, исчезает и возвращается с тренировочными штанами и флисовой рубашкой.
— Прости, не гламурно, но точно лучше, чем мокнуть и мерзнуть. Давай в душ, а потом будем тебя отогревать.
Когда я выхожу, с влажными волосами и