— Ты ведь не возвращаешься, да? — говорит она, протягивая мне вино.
Я качаю головой.
— Так и думала.
Она устраивается на другом конце дивана, поджав под себя длинные ноги, и молча потягивает вино.
К тому моменту, как мы допиваем бутылку, я уже свернулась калачиком под шерстяным пледом. Он пахнет лавандой и лабрадором, а я сыта восхитительным рагу. Я подключилась к вайфаю Кейт и это было ошибкой, потому что телефон не умолкает. Анна. Жалуется на рейс и на то, что я ее подставила. Я включаю режим «не беспокоить» и задвигаю телефон подальше на столик.
Мы сидим на диване, огонь в печи тихо потрескивает, один из лабрадоров прижался к моей ноге. Кейт закинула носки на столик и держит бокал с мальбеком, как заслуженную награду, которой он, по правде говоря, и является. Она съездила в Инвернесс и обратно, отработала день и спасла заблудшую идиотку, бредущую вдоль дороги, как хайлендскую версию «Маленького бродяги».
— Ты сказала Рори, что не пускала ее в свою комнату?
Я качаю головой.
— Он был не в том настроении, чтобы обсуждать. — Я делаю большой глоток вина, стараясь не думать о том, что ровно в это время вчера меня кружили по танцполу, и мужчина, который теперь ненавидит все, что я собой представляю. — Я с ними покончила. Честно. Пусть оставят себе свои секреты, свои деньги и все остальное.
— Ничего бы не случилось, если бы она не приехала.
— Я знаю. — Самое мерзкое во всем этом то, что Анна считает себя пострадавшей стороной. — Как только я сегодня утром узнала от Джейми…
— Ты сказала? — Кейт делает большой глоток вина и на мгновение замирает, глядя в окно. — Ну, он всегда тянулся к самому доступному, — добавляет она спустя секунду.
Я бросаю на нее косой взгляд, но она поправляет бахрому на краю подушки.
— У вас с Джейми когда-нибудь было… ну, что-то?
— Господи, нет. — Кейт энергично мотает головой. — С чего ты вообще это взяла? Он как ребенок с чересчур большими деньгами и полным отсутствием здравого смысла.
Я пожимаю плечами.
— Откуда мне знать. Похоже, я вообще отвратительно разбираюсь в людях.
Я подтягиваю плед к коленям и смотрю, как пламя пляшет в стекле печки.
— Я с этим покончила. Думаю, именно здесь я поняла, что это не дружба с Анной. Во всяком случае, не та, которая мне нужна.
— А чего ты хочешь? — Кейт смотрит в огонь, обхватив почти пустой бокал.
— Я? — я хмурюсь, раздумывая. — Я хочу жить в таком месте. Мне здесь нравится, в Хайлендсе. История, магия, люди. И это первый раз в жизни, когда я чувствую, что мне где-то по-настоящему место. Я не готова все бросить и вернуться в Лондон, снова мечтая о чем-то другом.
Кейт улыбается мне по-настоящему тепло.
— Пора стать главной героиней собственной истории. — Она легко чокается со мной. — За разрыв связей.
— И за новое начало, — добавляю я и делаю глоток вина.
Часы у окна отбивают восемь. На улице все еще светло, небо очистилось и окрашено розовыми и оранжевыми полосами.
— Мне она никогда не нравилась, — как бы между прочим добавляет Кейт. Потом морщится. — Прости.
— Серьезно?
Она энергично качает головой.
— Она как сорока. Такое чувство, что она обязательно утащит все блестящее, что ей приглянется.
Я на мгновение задумываюсь.
Вспоминаю, сколько раз она «одалживала» мои вещи, моих лондонских друзей, даже моего бывшего парня Дэйва, хотя его она могла забирать насовсем. Единственная причина, по которой она не добралась до Рори, ей не удалось найти к нему подход. И я понимаю, что больше никогда не хочу возвращаться туда, в ту квартиру, к ощущению второго сорта и ожиданию объедков.
— Я хочу начать сначала, — говорю я, удивляясь самой себе. — Я буду писать. Я сделаю так, чтобы это получилось. Как-нибудь.
— Джейни сказала, что твоя книга потрясающая.
У меня моментально вспыхивают щеки, и я прикрываю рот рукой.
— Она сказала, что читала ее?
Кейт кивает.
— Не понимаю, почему ты так удивлена.
Я прижимаю холодный бокал к щеке, мне вдруг становится слишком жарко.
— Ее отвергали миллион раз.
Кейт откидывается назад, задумчивая.
— У меня есть подруга в Глазго. Раньше она издавалась по классике, боже, какие истории она может рассказать, но потом все бросила. Ушла в инди и ни разу не пожалела. Купила дом в Испании на эти деньги. Прямо вот взяла и заплатила наличными.
Что-то трепещет у меня в груди. Это еще не надежда, но крошечное семечко чего-то похожего.
— Тебе нужен план, — решительно говорит Кейт. Она выбирается из своего гнезда на диване и подбрасывает еще одно полено в огонь. — Уверена, ты сможешь найти здесь работу. Конюшни, деревня, поместье — всегда что-нибудь да есть.
Я морщусь.
— Возможно, не в поместье.
— Ладно, — Кейт ухмыляется. — Не в поместье. Но пока можешь пожить у меня. Есть свободная комната, и Берт с Эрни тебя одобрили, а это хороший знак.
— Они лабрадоры. Они одобряют всех, кто приходит с едой.
Кейт пожимает плечами.
— Это правда. Но не всех пускают на диван для обнимашек, так что я бы на твоем месте радовалась.
Она уходит на кухню и возвращается с рулоном красной ленты и ножницами. Я ожидала еще бутылку вина или плитку шоколада, так что, кажется, мое лицо говорит само за себя.
Кейт ухмыляется и размахивает находкой, глаза у нее озорно блестят.
— Сделаем все официально. Пойдем к клоти-дереву.
Берт спрыгивает с дивана и подходит к хозяйке, виляя хвостом.
— Видишь, он готов к приключениям. Так, сейчас подберем тебе ботинки. Какой размер?
Через пять минут, в слегка великоватых ботинках, набитых толстыми носками поверх моих катышковых тренировочных штанов, я иду за Кейт через заднюю калитку и дальше по тропе среди вереска.
— Клоти-дерево — старая шотландская традиция, они по всему Хайлендсу, — объясняет Кейт, бодро шагая впереди. Она оборачивается и протягивает мне фляжку из олова с виски. — Пей.
Я уже слегка пьяна от половины бутылки вина, да и вчерашний алкоголь, наверное, еще не выветрился, но я делаю глоток и закручиваю крышку.
— Ты точно это не выдумала? Я выросла рядом с Эдинбургом и никогда о таком не слышала.
Мы перебираемся через камни и соскальзываем вниз, снова выходя на тропу.
— Это реально, обещаю. Увидишь. Оно там, за рекой. Люди со всего света приезжают, чтобы повязать ленту и загадать желание, или дать обещание, или клятву.
— Для такой практичной женщины это на удивление хиппово, —